— Вероника, мы тебе завтра все подробно расскажем, — предложила мама шепотом. — А сейчас… давай обманем папу!

— Давай! — обрадовалась Вероника. — А как?

— Пойдем, ты ляжешь в свою кроватку, и спать не будешь, но притворишься, что спишь. Закрой глаза и лежи тихо. Папа будет думать, что ты спишь… а ты не спишь!

— О-о-о!.. — восхитилась Вероника, коварно глядя на отвернувшегося папу. — Давай!

Майно с трудом сдерживал смех.

Вероника обманывала папу долго. Наверное, минут пять. Дальше пяти она пока считать не умела. А потом она моргнула… и на часах поднялась та цифра ночной дуги, которая сразу после пяти.

Ух ты, какая рань. Вероника еще никогда не вставала так рано. Наверное, у нее режим дня сбился из-за того, что поздно легла. Это неправильно.

За окошком было еще совсем темно. И дождь даже не думал прекращаться. Хлестало, как из ведра, по-прежнему гремел гром и сверкали молнии. Наверное, боги разозлились на глупую Астрид и теперь утопят весь мир.

Веронике стало еще страшнее, чем перед засыпанием. Она закопалась в одеяльный кокон и выстроила подушечную крепость, но продолжала бояться. А папа с мамой спят, и Астрид спит, и фамиллиары спят.

А призывать никого нельзя. Правда, мама не говорила, что нельзя оживлять. Если сделать обикталя, то это не призыв, потому что обикталь прямо здесь, правильно?

— Обикталь, — пискнула Вероника, высунувшись из одеяльного кокона. — Обикталь. Обикталь.

Плюшевые зайчик, котенок и опоссум поднялись на ноги. В этот раз Вероника оживила их не просто так, а чтобы они ее охраняли от грозы, поэтому объектали получились серьезные и целеустремленные. Зайчик и котенок встали по обе стороны от подушечной крепости, а опоссум тихонько сбегал на кухню и принес всем ножи и вилки.

Теперь Веронику охраняла вооруженная стража. Маленькая, но надежная. И казалось бы, теперь можно и уснуть, потому что они наверняка защитят ее и от грозы, и от молний, и от Астрид, но уснуть не получалось, потому что зато Веронике стало интересно играть.

— Надо иссе тиво-нибудь, — сказала она, вылезая из кокона и раскрывая книжку дяди Фурундарока.

Запрещено призывать. Мама запретила. На Веронику наденут кандалы, если она не послушается, Астрид все время про это напоминает и дразнится. Говорит, что Вероника теперь тю-рем-но-зак-лю-чен-ная. И если она будет не слушаться, то совершит пере-сту-пле-ние и станет магиозом, а тогда ее посадят в Карцерику и будут мучать.

— Мы дользны безять, — сказала она, выглядывая в коридор.

Нет, туда нельзя. Там родители и Астрид. И фамиллиары, они тоже если увидят, то не выпустят.