— И я тозе?
— И ты, но ты еще больше нескоро, ты совсем маленькая.
— То есть я умъю позе остальных?
— Ну да.
— Позе всех?
— Возможно.
Вероника как следует обдумала новую информацию, а потом скуксилась и захныкала.
— Что случилось?! — заволновалась мама.
— А когда все умьют, и я одна останусь, с кем мне игьять тогда?! Я совсем одна буду, тё ли?!
Лахджа принялась жалеть дочь, переживающую свой первый экзистенциальный кризис. И она поспешила объяснить, что новые люди и другие существа тоже появляются.
— Как? — требовательно спросила Вероника.
— Так же, как и ты появилась. Вот, у тебя братик или сестричка будет, — похлопала себя по животу Лахджа. — Их рожают мамы.
— Новые люди ястут внутьи стаых людей?! — изумилась Вероника.
— Иногда снаружи, вылупляются из яиц, — добавила мама.
Вероника переменилась в лице. А Лахджа запоздало поняла, что теперь ее дочь может перестать есть яйца.
— Больших яиц! — торопливо поправилась она. — Особых! Не таких, какие мы едим! Драконы, хомендарги, кобрины… а, ты не понимаешь, ты их не видела… А куриные яички можно есть, из них никто не вылупится.
— А затем их тогда куице? — с подозрением спросила Вероника.
— Потому что они нас очень любят и хотят, чтобы нам было что покушать, — на голубом глазу соврала Лахджа.