Пока они чинили ткань реальности, Ихалайнен вычищал грязь обычную, материальную. Чтобы убрать из дома алатусскую корову, пришлось поглотить ее кошелем-фамиллиаром, а потом выпустить снаружи — ни в дверь, ни в окно она не пролезала.

Лахджа, слушала сбивчивые объяснения дочерей, машинально лопая пирожки Вероники. С картошкой, капустой, рыбой, вишней, яблоками, мясом… вкусный попался пирожок, хотя все-таки не стоило пихать туда столько всего одновременно.

— Ну и срань, — наконец сказала она. — И это я не про пирожки. Дочери мои, вы же так Армагеддон начнете. Сраный Рагнарёк устроите.

— Чоита?.. — надулась Астрид, пристально глядя на розгу, которую мама пока не пускала в ход, но демонстративно держала под рукой. — Мы просто пирожков хотели.

— А корова какое к этому имеет отношение?

— Ну и корову…

— А разрыв Кромки как произошел?

— Я же сказала, она призывала то, чего не может быть!

— Ты попросила!!! — заорала Вероника.

Дети начали скандалить и сваливать вину друг на друга. Лахджа внимательно их выслушала, а потом сказала:

— Я буду справедлива. Заголяйте зады.

Пока дочери болезненно повизгивали, Лахджа приговаривала:

— Запираются в комнате, чтоб фамиллиары не видели, и начинают рвать реальность. Пытаются уничтожить мироздание. Мало нам было демолордов в гостях. Почему вы не слушаетесь? Почему у меня такие тупые дети?

— Они обезманили все поместье, — сказал Майно, входя на кухню и устало хрустя шеей. — Если б у меня не было рыбки и тебя, я бы работать сейчас не смог.

— Но ты справился?

— Да. Но мановый фон восстановится не сразу. Я потом еще дополнительно поразгоняю.

— Да, какой-то воздух… сухой стал, — помахала рукой Лахджа. — То есть не воздух, а…

— Эфир, — сказал Майно, садясь за стол и беря пирожок. — Что они там наколдовали?.. тьфу, тут личинки!

— Хорошие я съела, — улыбнулась Лахджа. — Извини. Будешь пирожок с гвоздями?

Майно взял блюдо и раздраженно высыпал пирожки за окно.