— А у тебя есть кто-то ещё? Ха-ха-ха-ха-ха! Как же я этого жду…
Он покинул темницу, оставив девушек переживать и предаваться тяжким думам о своей нелёгкой судьбе.
После ужина Мария быстро уснула. Людмила сразу заподозрила, что ей в еду добавили снотворное. Но ей спать не хотелось. Она замерла в нервном напряжении, ожидая, что вскоре произойдёт нечто ужасное.
Вскоре в подвал спустились двое парней в серых рубахах и открыли клетку Маши.
— Эй! Что вы делаете? Не трогайте её! Уберите от неё свои грязные руки!
Не обращая внимания на крики Людмилы, они ловко раздели Машу, выволокли её из клетки и приковали к огромному каменному алтарю, вид которого пугал девушек каждый день пребывания в плену.
Через пару часов подвал стал заполняться людьми в тёмных балахонах. В помещении зажгись свечи и начали распространяться запахи благовоний.
Людмила пыталась звать на помощь, но на неё не обращал внимания никто из сектантов. Их взоры оказались прикованы к телу обнажённой Марии.
Наконец, Степан вышел из полумрака и начал читать молитву. Закончив, он кинул на Людмилу дикий безумный взгляд и громогласно продолжил:
— Я бог и сын антихрист! И пусть кровь прольётся!
Фиксов одним взмахом распорол ногу Марии, отчего пленница пришла в сознание и закричала от боли. Её крик порезал темноту подвала и подобно серпу ударил по нервам Людмилы, которая была в ужасе от происходящего. Она не могла поверить, что нечто подобное происходит в реальности. Что в благословенных Соединённых Штатах Америки кто-то буднично режет в подвале девушек. Ещё хуже ей было оттого, что резали ни кого-то незнакомого, а её подругу. Блондинку колотило от ужаса, она хотела отвести взор, но не могла оторвать глаз от экзекуции. Её тело одеревенело, а кожа стала бледнее мела. От стресса, благовоний и запаха крови у неё закружилась голова.
Степан хладнокровно с улыбкой на лице наносил порезы на теле Маши. Прикованная к алтарю пленница извивалась, как уж на сковородке, и громко вопила от боли.
Людмила закричала в попытке остановить экзекуцию. Она вопила во всё горло, но никто её не слушал. Казалось, будто её крики лишь распаляют жажду сектанов и становятся изящной приправой к происходящему ужасу. Под конец она охрипла и больше не могла кричать.
Сектанты скинули балахоны, под которыми они были голыми, и устроили оргию под аккомпанемент воплей Марии, которую Степан продолжал с упоением резать. Смотреть на это у Людмилы не было сил. Не выдержав столь ужасающего зрелища, она упала в обморок…