— Нет, Литочка! Ты ещё мне пару наследников родишь, пока постареешь! Думаю, что канган нас всех позвал, чтобы было кому тебя скрутить, если буйствовать начнёшь! Мудрый правитель, ничего не скажешь! — рассмеялся отец.

— Думаешь?

— Уверен!

— Ладно… Но учтите! — грозно нахмурила брови Литария в притворном гневе. — Чтобы меня обезвредить, постараться надо! Я просто так сдаваться не намерена!

И вот тут рассмеялись мы все. Какая же долбанутая у нас семейка! Лучшая в мире, и роднее некуда!

60. Каждому своё

60. Каждому своё

Следующим утром Ладомолиусы принарядились как следует: отец надел свой парадный мундир со всеми медалями и орденами, мама и Сарния в шикарных туниках и драгоценностях. Один я в простом мундире безопасника — не время было, чтобы по портным бегать.

Скептически оглядев меня с ног до головы, Литария произнесла:

— Мда… Символом богатства и знатности рода тебя сложно назвать, Ликк! Но… Так даже лучше! Скромный герой, всегда стоящий на страже Родины! Уже не Гратилийский вор, а «карающий меч» Свободного Вертунга, готовый в любой момент вступить в бой! Отличный контраст с нашими одеяниями!

— Так, может, и мне надеть походный мундир? — поинтересовался отец.

— Нет, дорогой! Хватит в семье и одного «бессребренника»! Мера важна во всём.

По приезде во дворец у входа нас встречает почётный эскорт. Ого! Сдаётся мне, что раз такая милость, то сегодня «канганские плюшки» при всём придворном народе раздавать будут! Ведут по коридору, заставляя всех расступаться перед нами и провожать с лёгкой завистью.

Неожиданно процессия останавливается — впереди стоит эканганда Ирисия. Матерь божья! Краше в гроб кладут! От той, пышущей здоровьем прекрасной обольстительницы, которую я в последний раз видел во время её попытки отомстить, ничего не осталось: худющая, как щепка, потерянная вся, даже яркие бирюзовые глаза потускнели.

— Уважаемые Ладомолиусы, — тихо говорит Ирисия. — До начала официальных мероприятий ещё есть время, и я прошу разрешения поговорить с Ликкартом наедине. Это важно…

— Надеюсь, без очередного похищения моего сына? — серьёзно спрашивает Литария, даже не пытаясь придать своим словам шутливый тон.

— Обещаю, ридганда, — кивает девушка.

И вот мы в её комнате. Стоим, глядя друг на друга, не решаясь начать тяжёлый разговор.

— Ты так изменился… — первой начинает Ирисия. — Лицо обветренное, как у моряка, и непривычно видеть тебя без той роскошной шевелюры.

— Да отрастёт, — отвечаю ей, проводя рукой по ёжику волос.