Все случилось на следующий день после шторма… Я прошелся по берегу прочь от своего бунгало, и взгляд привлекло нечто, лежащее на песке, омытое пеной волн. Подойдя ближе, я понял, что не ошибся — это был человек. А подбежав, обнаружил, что это — девушка… Она была белой, но не как мы… розово-белые… а зеленовато-белой. С густой гривой черных волос, а единственной ее одеждой являлась крошечная туника, сплетенная из зеленых водорослей. Красавица…

Она оказалась жива. Я чувствовал, как медленно бьется ее сердце. Приподняв девушку, я осторожно перенес ее в дом, позвав мамашу Блоис. Но когда старая домохозяйка пришла на мой зов и увидела бедняжку, которую я уложил на кушетку, она закричала он ужаса.

— C'est une du people de la mer! — а потом повторила то же на английском. — Она из морского народа!

— Морского народа? О чем вы говорите? — удивился я. — Я нашел эту девушку на берегу и, судя по всему, она нахлебалась воды.

— Нахлебалась воды?.. — прошипела испуганная старуха. — Нет, нет, m'sieu. Морские люди не могут утонуть, они плавают, как рыбы. Они всю свою жизнь проводят на дне океана.

Потом мамаша Блоис стала что-то бессвязно бормотать себе под нос. Из ее невнятных речей я понял лишь то, что многие местные жители верят в существование морского народа; верят, что тот обитает где-то глубоко под водой, точно так, как мы обитаем на берегу, и редко кому из людей суши выпадает удача увидеть их.

— Она точно из них… штормом ее вынесло на берег, ~ уверенно объявила домохозяйка, перебивая сама себя. — Аучше будет отнести ее назад, туда, где вы ее нашли, m'sieu.

Я с негодованием объявил, чтобы она ни о чем таком даже не думала и не подбивала меня на всякие глупости, а потом начал приводить в себя несчастную девушку.

В первую очередь я попытался сделать ей искусственное дыхание, чтобы вода вышла из легких. К моему удивлению, в легких у нее не оказалось воды. Затем я обнаружил странную вещь. Тело девушки, хоть я осмотрел его очень поверхностно, определенно отличалось от тела обычного человека… У нее было совершенно иное устройство дыхательного аппарата.

В тот момент, когда я раздумывал о том, что бы еще предпринять, девушка пришла в себя. Она открыла глаза и с удивлением уставилась на меня. Потом огляделась, закашлялась, раскраснелась — воздух был слишком разреженным для нее.

Она заговорила со мной на жужжащем языке, подобного которому я никогда раньше не слышал. Я попытался успокоить ее. Но девушка продолжала просить меня о чем-то, а потом начала задыхаться. Я не мог понять, что вызывает у нее агонию.