Я не знаю, что такое мир духов, или духовный мир, или навь, или где там живут русалки. Однако могу однозначно утверждать об их мире то, что плотские тела там не существуют. Доказательством могло служить то обстоятельство, что русалки не могли воплощаться наяву. Если продолжить теоретизировать, то можно предположить, что наша с ними ситуация могла быть решена двумя способами — либо я перехожу в их мир, либо они переходят в мой мир. Вероятно, вариант с жар-цветом как раз и подразумевал мой переход в мир русалок. Это если и не стопроцентная смерть, то явная смена формы существования.

Соображал я плохо, пульсирующая боль в висках сбивала с мыслей. Я, теоретически, наверное, был бы не против их варианта, но перед тем, чтоб на него согласиться мне следовало побольше о нем узнать, а таких знаний мне предоставлено не было. Русалки быстрее-быстрее прокачали мне какие-то точки, способности, духовные органы, или что-то похожее для того, чтобы, я мог существовать в их мире. И это здорово, и я даже понимал к чему такая спешка — вероятно, не часто драконы встречаются в этом мире и не часто цветок папоротника на их локации расцветает. Они стремились воспользоваться шансом. Но мне от этого было не легче, мне было страшновато, а ну как не понравится мне «там»? Чем я «там» заниматься буду? Смогу ли я там читать, вкусно есть, заниматься любовью? Скорее всего нет, но по всей видимости будут другие возможности получать удовольствие, и вот здесь информационный вакуум, который по всей видимости способствовал скорости моего развития, сыграл дурную шутку. Абсолютно не зная, чего ожидать на той стороне, я не спешил на неё переходить. Ведь обратного-то пути не будет…

Я не понимал как устроен тот русалочий мир, но я мог провести аналогии, чтобы сделать непонятное понятным. Сложное сделать простым. Предположим, на секундочку, что русалки не духи, а компьютерные программы. ИскИны, ИИ, отвечающие за определенные локации или выполняющие определенные функции, да или даже просто существующие где-то в мировой сети. Вроде Сири и Кортаны. И вот они придумали способ как оцифровать меня, перенести мою сущность в их мир компьютерных программ и цифрового кода. Вроде, с одной стороны, я с ними буду вместе жить, но только, с другой стороны, хотел ли я жить в качестве программы? Мне нравилось тело, нравились возможности, которые оно предоставляло. Видимо, я просто не был готов лишиться его и дать себя оцифровать.

Это был мой подсознательный, неосознаваемый выбор, те самые причины, которые люди ищут, когда не хотят что-то делать. Формальным поводом, или триггером, детонатором, стало то, что я каким-то образом понял, что для русалок цветок более важен чем я, что и послужило поводом для обиды.