До Айрона, похоже, дошло. Он на миг замер, а потом резко сорвался с места и с грохотом умчался по коридору.

Наташа вздохнула и поднялась.

— Что ж меня вечно никто до конца не дослушивает… — печально покачала она головой. — Идемте, а то сейчас дров наломает.

Дарк несколько нервным движением опрокинул в себя апельсиновый сок, явно жалея, что тут не что-то покрепче и зашагал следом за Наташей. Альда кинулась следом, последняя сообразила, что к чему.

У дверей опочивальни графини уже собрались и дворецкий, и бледный Чарлен, и такая же бледная Верольда. Все застыли у вырванной с корнем двери и на что-то смотрели в комнате. При виде Наташи молча расступились.

Девочка переступила порог и изучила обстановку. Графиня Олелия Жеральда без движения лежала на кровати, около руки валялся пустой флакон. Барон Айрон лихорадочно пытающийся нащупать пульс.

— Она ведь и не хотела бежать… — констатировала очевидное Наташа. — А яд у нее должен был остаться от прошлого раза. Не весь же она на ноже использовала. Все или ничего… Так вроде в гвардии говорят? Что-то типа «со щитом или на щите» моего родного мира.

— Вам не кажется, что сейчас немного неуместны эти разговоры? — с некоторым раздражением поинтересовался Айрон, поднимаясь.

— Барон, не надо на мне срывать свое плохое настроение. Вы видели то же, что и я. И видели, что она даже не пыталась защищаться. Она ясно сказала, что ей не нужна жизнь, если не может достигнуть цели. Но да, о чем это я… это же дамская болтовня, что ее слушать…

Айрон побледнел, явно не зная, что на это ответить. А ответить явно хотелось и по-простому, как сказала бы Наташа, по рабоче-крестьянскому. Наташа снова огляделась.

— Я все-таки дура, Альда. Помнишь того афериста, у которого мы были в Лагоре? Он говорил, что запах яда ни с чем не спутаешь. Я тогда ту подделку и купила, что запах показался знакомый. А потом пыталась вспомнить, где его чувствовала. Нож ерунда, конечно, его там и отмыли, и заточили. Может от одежды какой. Сегодня вспомнила, когда мимо комнаты графини проходили. Когда дом осматривали первый раз, я у нее пузырек увидела на тумбочке и понюхала. Графиня тогда сказала, что он для сна. М-да… Ну для сна… можно сказать… вечного. — Девочка порылась в кармане и достала еще один флакон. — Вот он. Кажется, этот яд всегда в одинаковых упаковках продают… Так что не потребовалось переливать, просто заменила. Спит она просто. И, если верить тому аферисту, то через час проснется… Может я и все то, что вы там обо мне подумали, барон, но вот смерти еще не рожденного ребенка не хочу.