Наташа усиленно закивала.

— Да! Я об этом много думала после этого дела. А когда увидела, как вы общаетесь с детьми и женой, тогда и возникла идея этой картины. Я, конечно, не профессионал, только любитель…

— Да, — уже более громко кивнул император. — Ты любитель. Я достаточно разбираюсь в живописи, чтобы понять это. И я видел работы настоящих художников. Могу показать, где ты малость ошиблась в цветах, где неуверенно провела линии, где нарушены немного пропорции… Но знаешь… Если бы ты эту картину не дарила, а предложила купить, назначив открытую цену… я бы не колеблясь выложил бы за нее тысячи две, а то и две с половиной… Чтобы ты понимала, те великие художники, которым я давал заказы, считали огромной удачей, когда получали от меня девятьсот динаров.

— А? — Наташа откровенно растерялась. На ее взгляд рисунок был хоть и не совсем на любительском уровне, но… смешно же сравнивать с картинами настоящих художников!

— Удивлена? Просто знаешь… вот посмотрел на твою картину и понял, что не хватало в тех… жизни… души… Величайшее мастерство… за которым просто в правильном порядке размазаны по холсту краски. Услада для глаз, не более. С другой стороны, твоя картина… Много ошибок, но… я их стал замечать только после того, как сумел оторваться от полотна. Твоя картина полна жизни… Спасибо, Наташа. Этот подарок для меня намного ценнее всех тех шахмат из драгоценных камней и металлов…

— Ох… я боялась, что вам не понравится… Альда вообще говорит, что этим подарком я нарушила четыре правила этикета.

— Знаешь… А пошел этот этикет в ж…

Шокированная Наташа уставилась на смеющегося императора, который вдруг разом превратился не в могущественного правителя великой империи, а озорного мальчишку. Моргнула. Для верности протерла уши, чем вызвала новый взрыв смеха императора.

— Все-таки жаль, что ты уезжаешь. Без тебя будет так скучно. И дети будут скучать. Но… не буду просить тебя остаться хотя бы ради тебя. Здесь тебя либо сожрут, либо превратят в подобие тех гиен, что постоянно кружат возле трона. И знаешь, что я сделаю? — Император еще раз глянул на картину. — Приглашу лучших художников и заставлю их сделать с нее копии. Полные. И лучшую из них повешу в гостевых покоях. А вот твоя картина исключительно для моего личного кабинета… Да, там ей самое место… Когда будет тяжело, буду смотреть на нее и заряжаться этой теплотой от нее… Еще раз спасибо.

— Ну… да… вы же понимаете, что я не…

— Идем, Призванная, — усмехнулся император. — Меня не простят, если эту последнюю ночь в империи ты не расскажешь детям еще одну историю своего мира. И да, пошлю сюда гвардейца, пусть охраняют картину…