Она долго билась с ними, и это обрадовало бы ее, но, хоть она ненавидела монстров людей, ничто не могло подавить страх от вида пустого пространства на месте моря. Она выбралась из сосуда, чтобы попытаться понять, что случилось, куда пропала магия, когда она увидела это.
Гора теперь поднималась из земли Моря Магии вдали, где не было раньше горы. Она была прямой и круглой, как столб, но, в отличие от сосудов духов, которые Алгонквин видела, этот тянулся вверх, а не вниз, поднимался так высоко, что она не видела вершину. Но она ее чувствовала. Где-то наверху, вне ее досягаемости на полу высохшей пустыне, смертные творили магию. Не обычные смертные и не обычную магию. Это были самые опасные из их вида, предатели, которые звали себя Мерлинами. Вместе с их ужасными богами они творили с оставшейся магией, собирали ее и превращали в то, чем она никогда не должна была стать. Что-то твердое и сухое.
То, чего она не могла коснуться.
— Нет! — закричала она. — Стой!
Но ее голос не издал ни звука. Тут не осталось магии, чтобы он разносился. Ни жизни, ни силы. Ужасная пустота давила на нее, как летнее солнце в засуху, и это обжигало ее. Магия Алгонквин стала испаряться.
— Нет, — повторила она, хватаясь за свою воду, пока она исчезала. — Нет! Я не хочу умирать!
Но остановить это нельзя было. Люди как-то остановили поток магии. Остановили море. Без текущей силы оставшееся быстро рассеивалось, оставляя ее в луже, которая быстро уменьшалась.
Оставляя ее умирать.
— Нет, — она всхлипывала, но ее голос стал крохотным. Время текло иначе на этой стороне. В реальном мире растущая пустота тревожила, но была умеренной, с этой проблемой можно было справиться. На этой стороне это была паника. Ее магия исчезала под ней, оставляя ее крохотной и слабой на дне ее сосуда. Когда она поняла, как все было, она ничего не могла сделать. Она не могла кричать, не могла встать. Не могла делать ничего, кроме как смотреть, как она исчезает.
Как она умирает.
Нет! Она была землей, частью самой Земли. Она не могла умереть! Если она исчезнет, кто защитит ее рыбу? Кто отгонит драконов и сдержит волну людей? Она не могла умереть. Нет. Она сделает все, чтобы это остановить, что угодно.
— Прошу! — зазвучали во тьме ее последние крики. — Кто-нибудь, помогите!
Ее последняя мольба была мыслью. Пропавшая магия забрала с собой все, даже ее голос. Она была теперь пустой пещерой. Призраком, и даже это было таяло. Она отчаянно просила о помощи. Молилась тьме, обещала что угодно, чтобы не исчезнуть. Не умереть. И когда ее остатки падали в сон без сновидений, что-то прошептало в ответ: