— Прости, — сказал Широ. — Но я этим не управляю. Как Мерлин, ты можешь управлять Сердцем Мира. В этом месте ты в сознании и стабильна, наверное, надолго. Но, хоть ты в безопасности в этом убежище, путешествие по Морю Магии и через барьер, который отделяет его от физического мира, всегда могли только духи. Это практическая сторона причины, почему Мерлину нужны отношения человека и Смертного Духа. Они контролируют дороги.

— Я знаю, — рявкнула Марси. — Как я сюда попала, по-твоему? Но, если Призрак может носить меня тут, почему не может вытащить меня?

— Из-за того, кто он, — беспомощно сказал шикигами. — Спроси у него сама.

Призрак вздрогнул в ее разуме, но Марси была в панике и не прочла предупреждение. Она уже отпустила шикигами и повернулась к своему духу, дрожа в ярости.

— Почему? — осведомилась она. — Почему ты не сказал, что я не смогу вернуться?

— Прости, — прошептал он, его голос дрожал. — Ты была мне нужна, и я думал… я не понимал, что я был единственным путем.

— Но ты возвращал других призраков, — возразила она. — Почему не меня?

— Потому что они были другими, — сказал он, наконец, посмотрев на нее. — Я слежу за забытыми, Марси, а это не ты, и ты не хочешь такой быть. Ты видела мое истинное лицо. Ты знаешь, какой я. Только я помню души, о которых забочусь, и я могу звать их через барьер только ради их последних сожалений. Потому тебе нужно было умереть, чтобы попасть сюда, потому что это царство мертвых, но наша изначальная проблема остается. Я — Дух Забытых Мертвых. Пока ты не мертва и забыта, ты — не часть моих владений, и раз наши владения — это то, как духи проявляются в обоих мирах. Я не могу тебя вернуть, как бы ни хотел.

Марси закрыла глаза, ругаясь. Она хотела закричать, что он ошибался. Что он обещал, что она могла вернуться. Она не могла даже формировать слова, потому что они не были правдой. Призрак обещал довести ее до Врат Мерлина. Он не говорил ничего о возвращении. Это она сделала такой вывод.

Она думала, что Мерлины могут вернуться, потому что они должны быть живыми, чтобы выполнять работу. Учитывая слова Широ, она поняла, что можно был оставаться мертвой и быть Мерлином, потому что такой она и была. Мертвой. По-настоящему. Она уже не вернется. Никогда…

Она всхлипнула, рухнула на землю. Второй душераздирающий всхлип последовал за первым, а потом еще и еще, пока она не сжалась в комок на каменном полу. Казалось несправедливым, что это происходило, когда у нее не было настоящих слов, как и внутренностей, чтобы они сжались, но она не могла остановиться.