— Нет, он стал хорошим вопреки тебе, — прорычала Челси, глядя на девочку на руке императрицы. — А наша дочь? Ее ты тоже принесешь в жертву?

— Конечно, нет, — сказала императрица. — Ты испортила род Золотого Императора навеки. Нам нужна компенсация, и Брогомир сообщил, что эта мелочь — будущий пророк. Предсказатель, от которого воняет Бетездой, не замена Цилиню, конечно, но нужно брать хотя бы то, что можно.

Челси низко зарычала. Джулиус ощущал себя так же. Он не знал, что за игру тут затеял Боб, но он еще никогда не ощущал такое предательство. Работать с императрицей было плохо, но отдать ему свою племянницу — их племянницу, ведь дочь Челси была и племянницей Джулиуса — было непростительно. Он был не лучше Бетезды, бросался семьей, как пешками, ради результата, и Джулиусу надоело.

— Она тебе не принадлежит, — прорычал он, грозно шагая вперед. — Она — Хартстрайкер. Одна из нас. Она — не компенсация.

— Я ничего тебе не отдам, — сказала Челси в то же время, схватила кусок стального прута с земли. — Мои дети, Сян. Они мои. Я не дам тебе их тронуть!

— Тогда стоило думать об этом до того, как ты беспечно уничтожила мое, — прорычала императрица, двигаясь ближе к императору. — Но что сделано, то сделано. Все уже сломано так, что не починить. Я могу лишь попытаться что-то сделать из пепла.

— Или спасти это до того, как все стало пеплом.

Джулиус и Челси вздрогнули. Рычащий голос звучал за ними, но он был таким злым, что Джулиус не узнал его, пока Фредрик не прошел вперед с мечом в руке.

— Ты сделала это с нами, — прорычал он, слова были такими тихими и кровавыми, что даже императрица отпрянула. — Ты — ужасная императрица и отвратительная мать, но, хоть ты ужасна, все не должно так заканчиваться. Род Цилиня прерван, но мы еще тут. Два наших клана — самые большие в мире. Теперь мы объединены кровью. У нас есть пророк и еще живой Цилинь. Мне плевать, что тебе сказал Брогомир, мы все еще можем изменить будущее, если работать вместе, — он прищурил золотые глаза, глядя на нее. — Бабушка.

— Ты не имеешь права так меня звать! — взревела она, склоняясь над сыном. — Ты — позор! Твоя мать и Племенная кобыла, породившая ее, эгоистичные шлюхи, и ты не лучше. Твоя кровь интересует меня только как лужа на земле.

Она плюнула под его ноги, закончив, и Фредрик грозно зарычал, но было слишком поздно. Императрица уже схватила неподвижные плечи Цилиня, как камень в море, и закричала:

— Спаси меня, Сян!

Как всегда, Цилинь не пошевелился, но когда его мать прокричала его имя, бушующая магия дернулась. На жуткий миг Джулиус ощутил, как она поднялась, как гадюка для удара. А потом магия треснула, как до этого, и весь мир содрогнулся.