Не только этот кусок. Сквозь дыру в сломанных Небесных путях Джулиус видел, что в воздухе летало много предметов. Машины, куски бетона, урны — все, что не было прибито, летело над городом к озеру Сен-Клер.

Или так показалось Джулиусу. С их места у реки, где их от озера Алгонквин отделял квартал, он ничего не видел. Но через пару секунд он понял, что ему и не нужно было. Взрыв воды, когда атака попала, был таким большим, что он увидел его над суперскребами. И тогда — пока он смотрел, как белая вода поднялась выше зданий — он увидел две фигуры на вершине одного из самых высоких зданий Финансового района.

Они были так далеко, человек увидел бы их как точки в ночи. Теперь он был без печати, и Джулиус видел хорошо, он четко различил девушку, спокойно стоящую на вершине суперскреба.

Девушка с короткими темными волосами стояла рядом с высоким мужчиной в шлеме римского центуриона.

— Джулиус?

Голос Челси был резким в его ухе, но Джулиус едва его слышал. Он протирал глаза, вжимая в них ладони так, что видел точки. Когда он посмотрел снова, женщина еще была там. Она повернулась к нему, опустила голову и смотрела на город внизу. Любимое лицо, которое он узнал бы всюду, но он и не мечтал, что увидит ее снова.

Марси.

— Джулиус! — заорала Челси, хватая его за плечо. — Что ты…

Он вырвался из ее хватки, бросил свой Клык, убирая лишний вес, и устремился вперед. Он бежал так быстро, что его ноги едва касались земли, а потом и вовсе не касались. Он не успел понять, когда изменил облик, пока он не оказался в воздухе, полетел через дыру в Небесных Путях быстрее, чем обычно мог.

Но все еще недостаточно быстро.

Мир словно замедлился, он увидел, как здание, на котором стояла Марси, поднялось, как до этого обломки, словно его взяла невидимая рука. Ладонь бросила здание в сто этажей, как копье, к башне Алгонквин, и Марси полетела в другую сторону.

Она летела в пустом воздухе, размахивая руками, отчаянно пытаясь замедлить падение, и сердце Джулиуса сжалось от ужасного осознания, что он не успеет. Как бы быстро он ни летел, он не мог добраться до нее вовремя, пока она не упала на землю. Он отчаянно пытался, когда магия Цилиня зазвенела в нем как золотой колокол.

Когда император поблагодарил его, его удача была молотом, сильным присутствием без цели, просто несущим счастье. Это было другим. В этот раз удача была острой, как его когти, хотела порвать мир на ленты, чтобы дать Джулиусу то, чего он хотел. То, чего он больше всего желал.

«Марси, — думал безумно Джулиус. — Марси, Марси, Марси».

Он все еще повторял ее имя, когда жестокая волна магии — той же магии, которая бросала здания — поднялась снизу. Джулиус инстинктивно сложил крылья, дал взрывной силе врезаться в него.