— Буду, — прорычала она, тянула воду из всех своих тел. — Я убила сотни драконов. Тысячи. Эти — ничто.

Они куда сильнее, — прошептала тень. — Ты не бесконечна, а я такой, — черные щупальца поднялись, сбили одного дракона в сторону, а потом обвили ее крутящуюся воду. — Впусти меня. Дай мне закончить то, что ты начала, а я…

— Нет! — взревела Алгонквин, бросая еще волну в драконов, чтобы занять их, пока она повернулась, чтобы разобраться с угрозой за ней. — Я еще не мертва. Пока я не решу иначе, ты привязан ко мне, Левиафан. Ты служишь мне, подчиняешься мне. Это наша сделка, и если ты не перестанешь ее нарушать, я отзову…

Она замолкла, вода замерла. Глубоко под ними Море Магии звенело, как гонг. Было сложно слышать поверх шторма, но дрожь была узнаваемой. Человеческая душа прошла врата.

Вторая душа? — гневно сказал Левиафан. — Невозможно. Откуда это?

— Нет второй души, — вода Алгонквин закружилась быстрее. — Это явно вторая попытка.

Я думал, нет второго шанса.

Она тоже так думала, но постоянным в человечестве были перемены, и она мало знала о Сердце Мира. Когда в первый раз Врата Мерлина звенели в Море Магии сегодня, она подумала, что победила. А потом СЗД вырвалась, и все пошло не так. Ей пришлось думать, что Мирон провалился, позволил Смертному Духу сходить с ум.

Но, в отличие от предателя, Ворона, она никогда не была у Врат Мерлина, тем более — внутри. А если она чего-то не знала? Что-то не учла? А если Мирон не был мертв?

А если это ловушка?

— Как это может быть ловушкой? — спросила она, погружаясь в свои воды. Чтобы уклониться от развернувшихся драконов. — В Море Магии из человеческих душ только так, которую я туда поместил. Это явно он.

Тогда пусть придет к тебе, — предупредил Левиафан. — Твоя вода опасно низко. Если перестанешь обращать внимание, драконы сожгут все, что осталось, под тобой, и потом нам будет не с чем работать.