Она повернула поток воды с шипением, втянула новую воду из части ее тела, которое смертные в этом времени звали озером Эри. Волны поднялись по ее приказу, как копья, полетели к драконам сверху. Она ударила при этом по ним огромной волной с вершины воронки, которую сформировала рядом со своей сломанной башней.

Атака была с двух сторон и почти в милю шириной. Ее нельзя было избежать, но как-то атака промазала. Драконы двигались, словно знали заранее, где будет каждая капля воды, огибали ее волны, как угри — невод. Так было с каждой ее волной с их появления.

Но ты продолжаешь их посылать.

Вода Алгонквин дрогнула, ее внимание переключилось на тень за ней.

Думаешь, ты можешь так победить? — сказал монстр, его едкий голос скользил по ней, как нефть, которая покрывала ее берега, когда она пробудилась. — Это Цилинь. Живая удача драконов. Ты не можешь его одолеть.

— Мне и не нужно, — прорычала она. — Он уклоняется, не побеждает. Мне нужно просто сделать достаточно большую волну, чтобы даже его удача не могла его спасти.

Это сработало бы, — согласился Левиафан. — Если бы ты могла. Но ты не можешь, да? — теневая голова повернулась к дымящемуся городу. — Ты уже потратила за ночь больше воды, чем для уничтожения Детройта в первый раз. Тебе хватит, чтобы закончить это?

Словно в доказательство, в этот момент драконы спикировали, ударив огнем по падающей воде, оставшейся от ее атак, испаряя ее мгновенно. Огонь золотого был самым большим, но огонь женщины обжигал сильнее, уничтожал озеро Алгонквин до песчаного дня.

— Я скормлю ее голову своей рыбе, — прошептала Алгонквин, потянула еще больше воды из озера, чтобы заменить то, что драконы сожгли. — Я превращу их тела в речной ил. Я…

Для этого уже поздно.

Щупальце Левиафана появилось перед ней, опустилось в бушующую воду озера Сен-Клер. Но, хоть он выбрал самую глубокую точку, щупальце коснулось песчаного дня, и вода едва скрыла тупой конец отростка.

Ты на пределе, Алгонквин. Твоя вода опасно низко. Твоя рыба умирает. Ты не можешь биться дальше.