Из глубин сна я вырвался, словно из пучины глубокого омута. Жадно хватая воздух, пытаясь отдышаться и понять где я нахожусь и что происходит. Глаза выхватили несколько клинковых деревьев. Значит, я по прежнему в Роще.
Затем пришла боль от многочисленных порезов по всему телу. Смертельно острые лепестки — вот что послужило мне спальным ложем. Скорее всего, я поранился, когда резко вставал. Но я уже давно просыпаюсь именно так.
— Знай же, что отец наш Мельхиор к живущим в нём относится не одинаково. Родные дети его, что родились и выросли под светом нашего солнца, подвергаются им куда большим ограничениям и испытаниям, нежели чужаки, коих ты именуешь пленниками мира-темницы.
— И тебе доброе утро, Арахна, — слабо прохрипел я голосом едва выловленного из реки утопленника.
Я потянулся к воде и раны принялись быстро затягиваться. Паучья повелительница поставила на стол поднос с чашками и чайником.
Похоже, я в её доме. Хотя это место мало похоже на жилище. Здание выглядело сильно изношенным, а стена, за которой открывался вид на Клинковую рощу, практически отсутствовала. В это же время другая грозилась в ближайшем будущем повторить судьбу первой. Сейчас дыры и прорехи закрывали растения и придвинутые парочка полок, но скрыть отверстие в стене они скрыть уже не могли.
К счастью, конструкция и не полагалась на стены. Крыша высокого потолка держалась на четырех колоннах, расположенных внутри хижины, чуть ближе к ее центру.
— Что со мной? — наконец спррросил я.
— Проклятие от твоей архонки, полагаю. Учти, что с каждым разом всё будет становиться хуже.