Он узнавал этот мрак.

Свистел и ярился пронзительный ветер. Он был колючим, жёстким, продиравшим до самых костей, вытягивавшим из него жилы. Мысли, чувства, рефлексы, страхи, воспоминания. Всё то, что составляло самое его естество, вымывалось, уносилось прочь серым ветром бытия, словно осуждённое быть перемалываемым где-то там, вдали, тем жерновом чужой воли, что убедила Рэда поддаться, раскрыть себя навстречу ветру.

Рэд не сопротивлялся, он, хоть и с сожалением, провожал взглядом вновь утерянное, смакуя в растворяющемся сознании отрывочные, разметавшиеся мысли, всё поджидая… Что? Желанный момент, когда разум, наконец, покинет его? Или наоборот, ускользающий миг чудесного избавления, когда это огромное переваривающее его сейчас нечто снизойдёт до его проблем, простых человеческих горестей и радостей, не побрезгует приглядеться повнимательнее. Там прикрутить, тут поправить, вот, идёт навстречу свету человек без излома в душе, без трещины в памяти, без шрама на сердце.

Кто или что смотрело в тот момент на него? Человечное ли внимание или жёсткое, антиэмоциональное бесстрастие инородного семени ищет сейчас общий язык? Может ли оно помочь ему так, как не помогла пока целая вселенная человеческих существ?

Эти надежды и сомнения неслись в голове Рэда целую вечность, но вот настал миг, когда не стало последней из них, когда весь тугой клубок тайной внутренней вселенной человека по имени Рэдэрик Ковальский был перемотан заново, окроплён сиянием плазмы далёких звездопадов, засиял прозрачной синевой утреннего неба… тогда настала вдруг тишина и спокойствие.

Стих бешеный ветер, унялись бури в очистившемся сознании Человека-из-галактики, и зазвучал голос, подобный которому суждено было услышать лишь избранным из людей. То был голос чужого, чуждого, но вместе с тем близкого и сострадающего разума, чьё место оказалось — здесь и сейчас.

Сознание было создано пятьдесят веков назад по террианскому исчислению. Сознание было порождено коллективными индивидуумами, именуемыми в Галактике людей Великими Домами К’Каха. Сознание было предназначено для свободного полёта сквозь безмерные толщи пространства, оно могло видеть, чувствовать, мыслить. Его понимание Вселенной было во много раз ближе к истине, нежели то, к чему пришёл человек на Элдории, в Галактике или где ещё. Сознание ощущало Вселенную как часть себя, гармонично и неразрывно с ней сосуществуя. Сознание имело цель — найти то, что давно интересовало создавшие его разумы, оно искало во Вселенной средоточие самой мысли, субстанцию, которая бы могла нести в себе параметры отдельной личности, но не быть одновременно говорящим и слушающим. Сознание искало во Вселенной тех, кого назвали Собеседниками, или существами, способными быть самими собой.