Я шумно выдохнула.

— Ты-то хоть мне в подоле не принесёшь? — спросил отец. — Ещё не понесла там, путешественница?

— Нет, — ответила я сухо и спокойно, как могла.

— Значит, чтобы завтра же была дома! — распорядился отец. — И без разговоров. Ты где сейчас вообще?

— Нет, пап. Завтра точно нет, — сказала я.

И повесила трубку.

Этот разговор вывел меня из равновесия. Есть ли у меня в этом мире вообще по-настоящему родные люди, которые понимают меня и которым можно довериться?.. Хотя, может быть, и понимать-то во мне нечего? Может, я и правда дура круглая, как папа полагает? Позволила же я вовлечь себя в эти бредовые шпионские игры с убийством Сталина. Еле-еле живой из них выбралась. А теперь что? Снова вляпалась в какое-то секретное задание! Нормальные люди были на выпускном, поступили в колледж, ищут работу, готовятся к свадьбе, кредиты берут на жильё… А я тут мотаюсь по миру как ненормальная, людей убиваю, с лучшим другом физкультурников тусуюсь… Может, не стоило так уж сразу верить ему на слово насчёт необходимости забрать маму из больницы?.. С другой стороны, Сталин совершенно точно указал на все симптомы, ни разу её не видя… Да и не верится, что в тех стенах, где я лежала, может так уж быстро появиться что-то новое, хорошее…

А с третьей…

Сил нет думать. Голова болит.

Сколько я часов уже не сплю? Пятнадцать? Двадцать? Больше? Господи, даже на то, чтобы посчитать, у меня и то мозгов не хватает…

Чтоб взбодриться и почувствовать вкус родины, я решила закусить. Пошла в «Радиоцыплята дяди Сэма», заказала двойной оппенгеймер без лука в синтибулочке, разноцветную картошку и бутылку аполлолы. Увидала музыкальный автомат…

…После еды и четырёхкратного прослушивания одной из двадцати восьми моих любимых песен стало легче. Я разогнала плохие мысли и стала думать только о том, что через какой-то час самолёт «Пан Американ» понесёт меня в город, где я мечтаю оказаться уже три года подряд…

69. Я в универмаге

69. Я в универмаге

Добравшись до Мемфиса, я уже падала с ног от усталости. Сил хватило лишь на то, чтобы вызвать такси, добраться до гостиницы, вселиться в неё и упасть на койку.

Следующим утром из гостиничного зеркала на меня смотрела девушка с мешками под глазами, с растрёпанными патлами без малейших следов завивки и в платье, из которого она не вылезала Бог весть, сколько. Ни косметики, ни бриолина, ни даже расчёски у меня с собой не было, разумеется. Само собою, было очевидно, что в таком виде к Элвису я не попрусь. Да и утром он, наверно, ещё спит, так как всю ночь либо с друзьями тусовался, либо пел… Короче, решено! Полагаю, на это мне деньги и выдали. Если Сталин будет недоволен тем, что я пошла по магазинам, а не сразу куда нужно, я скажу, что замарашку Элвис ни за что бы не заметил и посылку она передать не смогла бы…