— Почему? Вы считаете, эта больница плохая? Или что? Ненастоящая? Что, может, вроде той, где я лежала?

— Вроде той, — сказал Сталин, не дав мне подробностей. — Заберите её из больницы. Если кроме того, о чем я говорил, у нее дрожат руки, если мутные глаза, холодный пот, медлить с этим уж точно не стоит. Заберите её из больницы и вот ещё что — не давайте ни газет, ни телевизора, ни радио. Ей нельзя слушать новости. Только музыка, книги, спокойствие, кушать и пить…

То, что Сталин давал советы о том, как лечить больную, при этом ни разу её не видя и не будучи врачом, было сущим абсурдом. Но он говорил так уверенно, что я не могла не принимать его всерьёз.

Господи, почему эти напасти так и преследуют меня?! Почему я опять должна ломать голову над очередной странной загадкой да ещё и рисковать потерей близкого?

— Товарищ Сталин, а откуда вы всё это знаете? — спросила я.

— Действуй, Ава Симмонс, — сказал он. — Ты слышала историю супругов Розенбергов?

— Кто ж не слышал…

— Ну так вот. Ты должна действовать, если не хочешь повторить их судьбу. Узнай симптомы, если я был прав, скажи отцу забрать мать. Потом в Мемфис поезжай. Иначе маккартистов напущу на тебя, мало не покажется! У меня есть среди них свои агенты.

— У вас есть агенты среди маккартистов?!

— А как же? Они классные ребята.

Выйдя из кабинки, я наткнулась на какую-то пожилую леди с меховой горжеткой и в шляпке военных времён. Она отвлеклась от своей пудреницы, смерила меня подозрительным взглядом и произнесла:

— Мне показалось, или вы там с кем-то разговаривали, мэм?

— С кем я могла разговаривать в туалете? — ответила я, посмотрев на неё, как на умалишённую.

— Не знаю, но я слышала ваш голос и мужской. От нынешней молодёжи можно ждать чего угодно! Наслушаются своего рок-н-ролла, а потом творят на людях всякое непотребство!.. По-моему, вы говорили о Сталине!

— О Сталине? — Я усмехнулась. — В сортире? По-моему, вы слишком много смотрите телевизор.

— А вы слишком мало! — Взвизгнула бабулька. — А вам бы, между тем, не помешало знать, что он такое! И к каким коммунистическим последствиям приводят все эти ваши так называемые увлечения!

— Слушайте, можете обыскать мою кабинку, если хотите. Если найдёте там Сталина или какого другого мужчину, то, так и быть, можете забрать его себе, — сказала я.

Несколько леди, стоявших у зеркала, захихикали.

— Я не буду ничего обыскивать! Вы, что, хотите выставить меня на посмешище?!

— Вы сами себя выставляете, мэм. Если вам понятно, что в кабинке искать некого, то как я там могла с кем-то беседовать? Телефон принесла и в кабинке на стенку повесила? Всё, с меня хватит.