Она исчезла. Мы с Джун остались в палатке вдвоём.

— И всё-таки, откуда ты знаешь про то, что я слушала его храп? — беспокойно спросила Джун.

— Ты сама мне рассказала в психбольнице.

— Быть не может!

— А ещё тебя очень интересует цвет свитера, который Элвис носит в сцене у бассейна в «Тюремном роке».

— Так ты, что, правда медиум?!

— Джун, ну ты что? Готова поверить во всякую чушь, но не в то, что лежала со мною в одной палате?

Джун вздохнула.

— Я не помню психбольницу.

— Мы в мае там были. Шесть недель назад всего лишь где-то.

— Нет… Не знаю… Не помню, что делала в мае… Помню, в конце апреля мы много ругались с родителями из-за моего увлечения Элвисом… Потом мы поскандалили так сильно, что я убежала из дома, познакомилась с Фанни и стала жить здесь… Но это был уже июнь… А что же в мае?

— В мае психбольница.

— Можешь рассказать мне, как там было?

Я рассказала Джун про нашу палату, про воду со странным привкусом, про дурацкие упражнения, Бинга Кросби, робомедсестёр.

— Иногда мне снится, что какой-то страшный робот надевает мне на голову кастрюлю и бьёт током, — призналась Джун. — Я понятия не имела, откуда это.

— Боже, бедная Джун. — Я её обняла. — Ты ведь ещё даже школу не кончила, верно? Вот сволочи! Они ставили на нас эксперимент. Самых удобных хотели использовать для своих дел, а у остальных просто-напросто стёрли память.

— Стёрли память! — повторила с удивлением моя соседка. — А для каких-таких дел нас хотели использовать?

Я на секунду задумалась: как бы начать?

Но тут в палатке появилась Фанни:

— Вышел!!! Вышел он! Бежим к воротам!!!