Впрочем, высказывать подозрения, это обычное дело. Порой подобное проделывают, чтобы под шумок разобраться с недоброжелателем, или просто насолить. Потом-то разведут руками, мол ошибочка вышла, очень жаль, все такое. Только делу этим уже не поможешь и мёртвых не воскресишь. Прав у местной знати много, а рамки законодательства достаточно широки, чтобы уложиться в них без ущерба для себя и в то же время поквитаться. Разумеется, при условии, что устоишь против ответочки.

Борзописец Астахов на этот раз оказался без эксклюзива, но остаться в стороне от злободневной темы не пожелал и прошёлся по гибели великого князя широкими мазками. Впрочем, картина у него получалась настолько красочной, что впору было его затыкать. Мастер пера, что тут ещё сказать. Он так ловко собрал воедино косвенные доказательства, сопоставляя их с примерами, что даже не назвав моего имени, едва ли не прямо указывал на меня.

Словом, всё вышло именно так, как я и рассчитывал. При полном отсутствии каких-либо доказательств, ни у кого не возникло и тени сомнения в том, что тут приложил руку именно я. Правда не понятно, отчего в таком случае меня тут же не потянули на ковёр… К государю, несмотря даже на вассалитет, это чересчур, но уж к Наумову-то, сам бог велел. Но, нет.

Трое суток прошли тихо и гладко. В смысле, я конечно побегал по делам, каковых у меня с некоторых пор появилось куда больше, чем прежде. Нужно было договориться о поставках материалов и оборудования, найти специалистов и квалифицированных рабочих в том числе. С генерал-губернатором де Толедо удалось договориться по всем вопросам, а потому впереди у меня развесёлое время по налаживанию добычи и переработки нефти. Но вот реакции царя по поводу случившегося, так и не последовало.

Когда я уже уверился в том, что говорить со мной на эту тему никто не станет, меня вдруг вызвали. И не к главному жандарму, а на аудиенцию к Дмитрию Четвёртому.

— Удивлён? — не поднимаясь из-за стола и смерив меня взглядом, спросил царь.

— Признаться да.

— Отчего же? Наворотил дел, а теперь удивляешься тому, что я пожелал с тобой говорить?

— Я не сделал ничего такого, из-за чего следовало бы вам, государь, заниматься мною лично.

— То есть, убийство великого князя по-твоему это мелочи.

— Когда моего батюшку взорвали со всем семейством, делом занимался начальник жандармского управления великого княжества Большекаменского, усиленный дознавателями и сыщиками из столицы. Командир отдельного корпуса жандармов даже не удостоил княжество своим визитом, — я обозначил лёгкий поклон в сторону Наумова, стоявшего сбоку от стола.