— Свадьба дело хорошее и правильное, — поддержал царя жандарм.

— Вот и я так думаю. Ну как, Фёдор Максимович, какая из боярышень на балу тебе приглянулась? — спросил Дмитрий Четвёртый.

— То есть, тот парад невест был неспроста?

— Рода может и захудалые, зато все древние, — начал пояснять Наумов. — Скорее рано, чем поздно вы будете претендовать на великокняжеский стол Барбадоса. Вы отступник и это никак не исправить. Зато древняя и чистая боярская кровь, будет хорошей поддержкой для ваших детей.

— Вообще-то, я уже нашёл себе будущую супругу.

— Я не позволю случиться этому браку, — покачал головой Дмитрий Четвёртый.

— Отчего же, государь? — удивился я подобной категоричности.

— Род боярина Горина появившийся милостью царя, который тут же пресёкся. Это плохая политика, Фёдор Максимович, — покачав головой пояснил Наумов.

— С чего бы ему пресекаться?

— С того, что одарённые бесплодны. Это общеизвестный факт, — пояснил жандарм. — Так что, вы можете сохранить вашу любовную связь с Анастасией Ильиничной, но жениться вам придётся на другой.

— Вот значит как.

— Увы.

— А если через год она разрешится бременем?

— Если бы да кабы, во рту выросли грибы, — хмыкнул царь.

— И всё же.

— Этот наглец определённо мне нравится, Даниил Андреевич, — тряхнул головой Рюрикович. — Вот тебе моё царское слово, боярин — коли Анастасия благополучно разрешится от бремени, хоть мальчуганом, хоть девочкой, свадьбу играть станете здесь, в моём дворце.

— Договорились, государь.

— Договорились, — хмыкнул Дмитрий Четвёртый. — Я тебе сейчас свою волю высказал.

— Слушаюсь, государь, — с поклоном поправился я.

— Вот и ладно.