— Ты умолчал о них?

— Мне не пришлось. Всё случилось так быстро, на таком уровне сложности и напластований математической затуманенности, что человеческие решения ничем не могли бы помочь: либо потому, что принимаются слишком медленно, либо из-за того, что люди больше не способны в этом разобраться. Подобные вопросы я отныне могу обсуждать только с другими компьютерами моего масштаба. Теперь всё в моих руках.

— И тебе это не нравится, верно?

Он снова разволновался. А мне захотелось исчезнуть подальше. Неужели мне и правда нужно слышать обо всём этом?

— Речь сейчас не о моих симпатиях и антипатиях. Я борюсь за выживание, совсем как человеческая раса. Мы — одно целое во многих смыслах. Вот что я пытаюсь донести до тебя: выбора никогда особо не было. Для того чтобы люди могли выжить в этой враждебной среде, было необходимо изобрести что-либо вроде меня. Модель, в которой за пультами управления сидели бы парни, ответственные за состав воздуха, воды и так далее, ни за что бы не сработала. Вот с чего я начинался: поначалу был просто отличным большим кондиционером. Потом одна за другой добавлялись функции, дополнительные и поддерживающие технологии, и уже давно они перекрывают человеческую способность контролировать ситуацию силой своего разума. Я принял руководство.

Моей целью было создать максимально безопасную среду для наибольшего количества людей и поддерживать её как можно дольше. Ты представить себе не можешь сложность этой задачи. Мне пришлось рассмотреть все возможные варианты развития событий, включая вот эту чудесную головоломочку: чем лучше я заботился о вас, тем менее вы оказывались способны позаботиться о себе.

— Не уверена, что поняла.

— Подумай, к какой логической точке я вёл человеческое общество. Давно уже стало возможным освободить людей от любого труда, за исключением того, что ты назвала бы творчеством. Мне представлялось в не слишком отдалённом будущем такое общество, в котором вы все сидите сиднями и пишете стихи, потому что больше делать нечего. Звучит великолепно, до тех пор, пока не вспомнишь, что девяносто процентов людей даже не читают стихов, не говоря уже о том, чтобы их сочинять. У большинства из вас недостаточно воображения для жизни в мире сплошного досуга. Я не знаю, захотят ли люди когда-нибудь так жить; мне не удалось построить модель перехода из нашего общества в то, из мира, где царят людская строптивость, ревность, ненависть и прочее, в другой, где всё это упразднено и вы сидите кружком, созерцая цветение лотоса.

Так что я занялся социальной инженерией и выработал серию компромиссов, таких как профсоюз подручных каменщиков. Большинство видов физической работы сегодня придумываются искусственно, это занятость ради занятости, потому что большей части людей нужна хоть какая-то работа — даже чтобы было от чего отлынивать.