Поначалу я хотела было вернуться в город и разбудить железных дел мастера, зная, что он был бы рад потрудиться над модным изобретением, о котором судачили все горожане. Но он наверняка давно уже видел сладкие сны в компании доброй жены и трёх детишек, и я решила не беспокоить его. Оставила велосипед у обочины. Подобную вещь нельзя украсть в маленьком городке: как объяснишь прохожим, почему на велике Хилди разъезжаешь ты? Оставшуюся дорогу до дома я одолела пешком — и пришла не подавленной и не в самом плохом настроении, просто слегка выдохлась.

Я уже ступила на крыльцо, как вдруг свет фонаря выхватил из тьмы мужчину, сидевшего в кресле-качалке не далее десяти футов от меня.

— Боже мой! — воскликнула я. Заразилась такой манерой речи! — Как вы меня напугали…

Я слегка волновалась, но не боялась. Изнасилования на Луне хоть и редко, да случались, но в Техасе?.. Он, без сомнения, сумасшедший. Все входы и выходы хорошо контролируются и здесь узаконен суд Линча. Я поднесла фонарь поближе, чтобы лучше разглядеть пришельца.

Это был щеголеватый субъект, примерно моего роста, с приятным лицом, блестящими глазами и светлыми усами. Одет он был в двубортный твидовый костюм, рубашку с воротником-стойкой с отогнутыми углами и красный шёлковый галстук, обут в чёрно-белые башмаки из парусины и кожи на шнуровке. На полу рядом с креслом лежали тросточка и шляпа-котелок. Не думаю, что когда-либо видела его раньше, но в том, как он сидел, мне почудилось что-то знакомое.

— Как поживаешь, Хилди? — спросил он. — Снова трудишься допоздна?

— Ты или Крикет, или её брат-близнец, — произнесла я. — Что ты с собой сделала?

— Ну, усы у меня уже были, вот и пришла мысль: почему бы нет, чёрт побери?

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Так что же произошло с девушкой, которую мы последний раз видели, когда она разговаривала с бесчеловечным придурком в звукоизолированной палате неподалёку от Лейштрассе и, внутренне вся содрогаясь, выслушивала вещи, заведомо не предназначенные для человеческих ушей? Как пришла та дрожащая слабачка, обескровленная недавним двойным потрясением — очередной неудачной попыткой самоубийства и неуклюжей попыткой ГК её "вылечить" — к своей нынешней безмятежности? Как молодая ультрасовременная бабочка с разодранными крылышками совершила обратное превращение в невзрачную, но внешне благополучную викторианскую гусеницу?

Постепенно, день за днём.

Как я уже намекнула Бренде, независимо от того, что могут утверждать управляющие советы касательно функций исторических парков, у этих мест есть неожиданное и не упоминаемое побочное преимущество: они служат прибежищем — ну хорошо, очень большими и не запирающимися психушками — для социально и умственно контуженных. В Техасе и других подобных местностях мы можем прекратить безуспешную погоню за множеством безумных химер и без всякой психотерапии погрузиться в более спокойное, тихое время. Жизнь в историческом парке сама по себе целебна. Некоторым она предписана до конца их дней; другим достаточно кратких пребываний время от времени. И пока не ясно, какой именно из этих двух рецептов подходит для меня.