Смит помог мне с грехом пополам очиститься, потом предложил:

— Пройдёмте в соседнее помещение. Там вы сможете как следует отмыться, и мне нужно кое-что вам показать.

Так что мы снова преодолели нуль-поле — а Эндрю всё ржал, — сделали восемь-девять шагов до камеры номер девять и вошли в неё.

И кто же, вы думаете, оказался там, по внешнюю сторону зарешёченной камеры, такой же как та, что мы только что видели, но пустой и не запертой? Аладдин, человек — волшебное лёгкое.

— Для кого эта клетка? — спросила я. — И что здесь делает Аладдин?

Иногда я соображаю быстро, но тот день был не из таких.

— Здесь пока не занято, Хилди, — ответил Смит и показал мне предмет, некогда бывший фонариком, а теперь раскрытый и нацеленный на меня — по всей видимости, хайнлайнерское оружие, настолько небрежно и мишурно оно выглядело. — Мы зададим вам несколько вопросов. Немного, но ответы могут потребовать времени, так что располагайтесь поудобнее. Аладдин здесь на тот случай, если ответы нам не понравятся и придётся удалить вам генератор нуль-скафандра.

Повисла долгая неловкая пауза. Мало кому из нас приходится часто целиться в кого-то или оказываться на мушке. Попробуйте выхватить оружие, когда следующий раз затеете вечеринку, и посмотрите на реакцию гостей.

К чести хайнлайновцев, держать меня на прицеле им, похоже, нравилось не больше, чем мне стоять под прицелом.

— Что вы хотите узнать?

— Для начала о всех ваших делишках с Главным Компьютером за последние три года.

И я рассказала им всё.

* * *

Как оказалось, Гретель, милое дитя, пригласила бы меня в гости в первые же выходные. Это Смит и его друзья долго не давали согласия. Они проверяли меня, и возможности проверки у них были потрясающие. Они исследовали всю мою подноготную. Во время рассказа я несколько раз упускала некоторые детали, и меня всегда поправляли. Без толку было бы врать им… да, впрочем, я и не хотела врать. Если у кого и были ответы на вопросы, которые я задавала себе насчёт ГК, то только у этих людей. Я хотела помочь им, рассказав всё, что знаю.

Не хочу, чтобы этот допрос показался со стороны более гнетущим, чем был на самом деле. Довольно быстро мы все расслабились. Фонарик-оружие сложили и убрали. Если бы меня всерьёз в чём-то подозревали, то притащили бы сюда при первом же моём визите, а после всего, о чём мне поведали, так допросить меня было не более чем мерой предосторожности.

Сильнее всего встревожила их моя попытка покончить с собой на поверхности Луны. От неё осталось материальное свидетельство в виде разбитого забрала гермошлема, что породило у собеседников сомнения: а не погибла ли я на самом деле?