— Я все тот же, Лин. Ты мне сразу понравилась, просто раньше я не хотел давить на тебя и пугать.

— А сейчас…

— А сейчас понял, что тебя хрен испугаешь.

Она куснула губу и улыбнулась.

— Я не боюсь, — произнесла отчетливо, не отрывая взгляда от его потемневших глаз. — Кажется, с тобой я вообще ничего не боюсь.

Что-то важное творилось сейчас между ними. Что-то, на что не нужны слова.

«Я доверяю тебе, — говорил ее взгляд. — Я буду с тобой. Что бы ты ни делал».

И взгляд его, темный и теплый, отвечал: «я знаю».

Линде вдруг показалось, что не будь всего этого безумия — поспешного бегства, темных земель, горьких потерь — они ходили бы друг вокруг друга еще долго. Присматривались, делали шаг навстречу и два обратно, барахтались в плену собственных домыслов и ожиданий. Теряли драгоценное время. А эти три дня напомнили им: жизнь конечна, все мы смертны. Иногда — внезапно. Каждый день может стать последним. Так стоит ли откладывать важное?

От двери донеслось чье-то ворчание, и девушка даже не сразу поняла, кто и что говорит.

— …и эти туда же! — продолжал бухтеть парень. — Вчера Ваня с Маринкой, сегодня вы. На вас так темные земли, что ли, влияют? Стресс инстинкты подстегивает?

— Юр-ра! — прорычал Виктор, а Линда, нервно усмехаясь, уткнулась ему в плечо. — Шел бы ты… куда шел.

— И чего меня все посылают? — дурачась, вопросил парень.

— Даже не знаю. Может, сам нарываешься?

Юрка хмыкнул.

— Завидуешь? — спросила Линда, искоса поглядывая на него.

Щекой она прижималась к Витькиной груди, его руки обнимали, надежно скрывая от всего мира, и… в общем-то, ей было все равно, что товарищ ответит.

Он скривился.

— Вы такие сладкие, что аж тошно. И да, завидую я, завидую! Я, может, тоже с кем-то пообниматься хочу.

— Ну… давай я тебя обниму, а? — предложила Линда.