Марго усмехнулась.
— За нашу ведьму! — воскликнул Ивар, поднимая кружку с горячим отваром. Добавил быстро, перехватив взгляд Хильды, — за обеих наших ведьм, да продлят сестры их годы!
Посуды было мало, и она пошла по рукам.
Обжигающий губы отвар, пахнущий травами, несколько ягод черники, теплый бок Витьки и его ладонь, к этому боку прижимающая. Что еще надо для счастья? Хрупкого, мимолетного, такого ценного.
Долго сидеть не стали, их ждала беспокойная ночь и следующий день с переходом не менее сложным, чем сегодня. Шумели, укладываясь, молодые люди, вился над ними голос Хильды, которая старательно отделяла мальчиков от девочек, тихонько фыркали лошади, привязанные прямо у входа в башню, переговаривались часовые.
Линда задержалась на улице. Подошла к краю, остановилась у парапета. Поковыряла носком сапога камень. Кто вообще додумался ограждение делать столь низким? Один неверный шаг — и полетишь в пропасть. А материала вокруг завались, никто не мешает сделать площадку чуточку безопаснее.
С другой стороны, удобно.
Она села на парапет, кутаясь в плащ, привалилась плечом к серой неровной стене башни. Взметнулись от ветра волосы, в лицо дохнуло речной свежестью. Линда втянула носом воздух: жадно, насколько хватало легких. Выдохнула медленно. Ее накрыло тем юношеским восторгом, когда делаешь что-то смелое и дурное, вроде сидения на подоконнике — или краю пропасти.
— Идем спать, Лин, — раздалось от входа.
— Да. Сейчас, — отозвалась, глубоко вздыхая вновь.
И почему ей так хотелось взять побольше от ночи — всегда, везде? Словно опутывало ее той особой магией, что разливалась в воздухе, сверкала искорками звезд, звала в путь ветром и запахом остывающей земли. Словно было что-то такое… совсем
Виктор подошел ближе, обнял за плечи, наклонился, целуя в макушку.
— Все, — пробормотала она, — теперь точно никуда не пойду. Слишком уютно.
— Уснешь ведь и свалишься.
— Ты мне не позволишь, я знаю.
— Свалиться? Или уснуть?
Линда фыркнула, пряча усмешку в край плаща.
— Надеюсь, и то, и другое.
— Хорошо. Ну-ка…