Я снова не почувствовала ни удара, ни толчка от встречи с земной корой, как не почувствовала и боли в разбившейся плоти — абсолютно ничего. Свист в ушах стал постепенно стихать, оставляя голову страдать от мигрени, а тело — от слабости и страха. После цветного мелькания желудок начал несмело возмущаться, и я порадовалась, что не успела поужинать после работы, иначе вся еда оказалась бы у меня под ногами.

Стараясь совладать с дезориентацией, я закрутила головой по сторонам, в надежде найти какие-то ориентиры и понять, где теперь находилась. Но пока меня окружала лишь темнота, в которой не виднелось ни единого просвета, и тишина, блаженная вначале, но неумолимо давившая на барабанные перепонки теперь. Я глубоко вздохнула, и шум воздуха, покинувшего лёгкие, прозвучал оглушительно громко. Мне даже показалось, что я услышала эхо, отразившееся от неизвестной преграды впереди, а последовавшее за ним равномерное дыхание напомнило звук двигателя, разгонявшего гробовую тишину.

Пока ко мне не вернулось зрение, я присела и коснулась ладонями земли под ногами, пытаясь хотя бы на ощупь познать небольшой клочок пространства рядом с собой. Земля оказалась горячей и совершенно гладкой. Появилось чувство, будто я водила пальцами по стеклу, на котором не было ни шероховатостей, ни даже пылинок. Поражённая новыми ощущениями, я выпрямилась и поняла, что начала различать смутные очертания далёких гор, которые рваной полосой разделили тёмное пространство под ними и серое, призрачное зарево над ними. А когда глаза ещё немного привыкли, я смогла разглядеть, что это было вовсе не зарево, а низкие, серые тучи, затянувшие небо тугой, беспросветной пеленой. Они шевелились, перетекали из одной формы в другую, бурлили и переливались, словно пар над огромным, кипящим котлом. Где-то над моей головой сверкнула молния, яркой вспышкой пронзившая тьму вокруг и на мгновение ослепившая. В ту же секунду раздался раскат грома, очень похожий на скрежет, который я слышала во время падения. Эхо от него прокатилось по пустынной равнине и запуталось в вершинах кривых скал. Теперь они казались тюремной решёткой, плотным кольцом охватившей поле предстоящей Битвы и не позволявшей никому сбежать с места сражения Высших Сил. Лишь в одном месте в их непрерывной цепочке находилась брешь — проход шириной в сотню метров. По обеим сторонам от него возвышались два особенно скрюченных пика, склонившихся друг к другу, подобно двум молчаливым Стражам, которые испокон веков высматривали на своём посту приближение тёмного Войска.