— Всём нам предстоит научиться жить без него. И особенно нашим новорождённым племянникам.
Минуту в бунгало не раздавалось звуков речи, каждый, соединëнный спутниковой связью, думал о своëм. Вика даже тихо всхлипывала.
— Ты ведь явно не просто так позвонила, верно? — наконец спросил креативщик. — Особенно на рабочий номер.
— Ну конечно не просто так, — взяв себя в руки, ответила девушка. — ЧП у нас, снова связанное с Объектом.
— Яро…
— Именно. И незачем так вопить, мало ли кто услышит.
— Что он на этот раз учудил? Вступил в полураспавшийся тайный боевой орден? Где-то добыл яйцо сверх редкого дракона? Открыл портал в Шил и выпустил всех демонов гулять по Асхану? Вышел из игры?
— А ещё за креатив отвечаешь, — поддела мужчину Вика. — Даже близко не попал. Но твои варианты тоже нежелательны, особенно последний.
— Последний невозможен, — поправил Павел.
— Зная Объект? Я бы не была так уверена.
— Да, именно зная Объект. Многое из того, что у него есть сейчас, получено с нашей помощью. Я сейчас возможность жить, товарищ хакер.
— Думаешь, нас кто-то прослушивает?
— Взломать Суперинтеллект тоже считалось невозможным, — напомнил креативщик, снова почесав татуировку, — и всё же это получилось. Так что такого сделал, что необходимо с кем-то поделиться? Я ведь первый, так?
— После исхода Герми ты теперь всегда будешь первым для меня, — раздражëнно ответила девушка. — В рабочих работах уж точно, на тело не претендую.
— И на том спасибо. Я передам Лале твою щедрость и великодушие.
— Ехидным был — ехидным и уйдëшь, — буркнула Вика.
— Не услышал пока ничего конкретного, — парировал Павел. — Только общие фразы.
— Наш подопечный номер семь собирается на весь мир рассказывать о своей жизни и как он к ней пришëл. Такая фраза достаточно конкретна?
— Достаточно, — медленно произрастает креативщик, поднимаясь из кресла. — Ты хочешь сказать…
— Буквально только что он написал мне об этом, — продолжила девушка. — Ему, видите ли, больше не интересно выпускать одни лишь боевые видео, а ещё он боится за нас, представляешь? Хотя как по мне, это больше попытка оправдаться, чем реальный страх чего-либо.