— Я уверена, этот опрос покажет, что гномы не согласятся на таких соседей, как мы, — бесстрастно произнесла любимая. — Тогда я попросила бы о Саде возле молота и настаивала бы на нём. Не пришлось. Спасибо.

— Чудная ты, конечно, — протянул я, прижимая дриаду к себе. — За то и люблю. Но три Сада это фантастика, конечно. Столько фей, да ещё и разных видов. Интересно, у скольких не эльфов есть такое же?

— Вряд ли таких хоть сколь-нибудь много, любимый, — хрустально пропела Аастия. — Но эльфы прямо сейчас нуждаются в нашей помощи. Там, на юге.

— И они её получают. Там большая часть нашей армии, Ордрин обещал поспособствовать выживанию как можно большего количества эльфов. Но он же признал, что их всё же останется немного.

— Я это понимаю и прекрасно отдаю себе отчёт в силе решивших воевать варваров. Умом. Но сердце хочет помочь им всем и каждому. Это ведь эльфы, мои сородичи по происхождению! Очень не хочется, чтобы они погибли, но Ордрин решил не идти в открытый бой.

— И правильно сделал. Нашей армии недостаточно, чтобы прямо биться с сотнями обшаманенных орков. Я пробовал, у меня ничего не получилось, не думаю, что из наших кому-то это удастся. Намного лучше давать эльфам шанс, уничтожая шаманские группы орков.

— Ордрин так и делает, — грустно пропела любимая, — поэтому гномы не погибают, вся мощь натиска орков достаётся эльфам.

«Это Аастия сейчас открыто пожелала гномам смерти, чтобы эльфы остались жить?»

Не знаю, Ярик, но её слова мне не нравятся. Сильно не нравятся. Мы для неё всё, мы её спасаем от гнева демиургов, мы её любим и нам больше никто не нужен, а она поворачивается к нам задом и беспокоится о неизвестных остроухих? Хорошо устроилась, что тут сказать.

«Но лопату лучше спрячь и глазки притуши. Она и так уже боится, вскочила и ищет пути отхода, потерять её полностью станет нашей самой большой ошибкой».

Очнувшись от наваждения, я и в самом деле осознал себя с лопатой в руках. На режущей кромке инструмента намёрз сантиметровый слой искрящегося льда. Чудны дела твои, Камнерожденный. Убрав лопату, я, чтобы погасить возникшее напряжение — Велес, внимательно слушавший весь наш диалог, растерянно топорщил крону в разные стороны — спросил то, что хотел узнать Ордрин:

— Скажи, любимая, — выделяя второе слово, а то мало ли что, начал я, — почему Сестерия не взяла на бой барса. Я видел его в боях с нежитью, он хорош, даже лучше среднего волка раза в полтора. Значит, дело в другом?

— В другом, — согласилась Аастия, снова опускаясь на траву. — Сести бережёт барса. Там, где много своих, она без опаски пускает кису в бой, зная, что его не дадут в обиду, а в случае чего помогут и подлечат. Туда же, где своих мало, она не хочет его пускать.