— Ты пытался меня убить. Стрелял прямо в лицо. Дважды. Нанёс несколько десятков колотых и резаных ранений. Измазал меня настойкой брукуса, — словно в подтверждение своим словам он в который раз утёр рукавом слёзы. — И после всего вместо того, чтобы умолять о пощаде ты продолжаешь дерзить! Не понимаю, на что ты рассчитываешь?

— Если честно, то я просто стараюсь немного потянуть время.

— Как же это по-человечески, ложные надежды, бесконечные бесполезные попытки отсрочить неизбежное. Детям это нисколько не поможет, и тебе тоже, даже наоборот, длинный язык лишь усугубил твоё положение! — Р’а начал превращаться в огромного волка.

В первые секунды его начало трясти, словно по телу пропускали нехилой мощности электрический разряд. Он начал расти, раздался вширь, постепенно вещи плотно охватили его новые формы и затем, не выдержав натяжения, начали рваться.

Кости и суставы санитара с мерзким звуком трескались, ломались, чтобы в следующий момент в ещё более отвратительным треском срастись новой формой. Особенно болезненным и жутким казалось перестроение челюсти.

Сформировавшиеся торчащие острые уши с пушистыми кисточками тот же час хаотичными резкими движениями включились в изучение окружающей обстановки. Они крутились во все стороны, стараясь ничего не упустить.

Я же, медленно опускаясь на пол, поднял перед собой руки, символически показывая, что смиренно принимаю свою судьбу и даже не помышляю убегать. Скрестил ноги, помог руками поудобнее подобрать их под себя и принялся ждать.

“Жаль, конечно, этого добряка” — не отрывая глаз, я смотрел на здоровенного антропоморфного волка, который медленно приближался, собираясь устроить мне настоящий ад.

Вот только он кое о чём он забыл.

Глава 33

Глава 33

Считается, что у человека, лишившегося возможности полноценно пользоваться одним из своих органов чувств, восприятие окружающего мира посредством других органов обострялось.

Но было бы неверным утверждать, что это полноценная и равнозначная замена. Тем более что на подобное перестроение, потерю одного чувства и усиление другого, требовалось немалое время.

И я уверен, что в этом плане оборотень совсем не исключение. В этом он был ничуть не лучше человека.

Резкий запах лекарств, смешанных между собой и вылитых на лицо санитара, напрочь лишил оборотня звериного нюха. К тому же оказался настолько едким, что, даже с учётом невероятной регенерации, глаза волка не прекращая слезились, всё время оставаясь красными из-за раздражения.

Он даже с десяти шагов не сумел разглядеть моей улыбки. Ведь иначе, наверняка заподозрил бы что-то неладное, какой-то подвох с моей стороны.