— Похоже, тут недурная рыбалка, — заметил Штрамм, выказав пасторальную сторону своей натуры.

— Впереди снова возделанные поля, — сообщил Массуд, увеличивая изображение раскинувшейся внизу местности. Грунтовые сельские дороги, петляя, убегали от полей — все в одном направлении. Мы проследовали за ними, проходя над зелеными лугами, на которых пасся скот, пока впереди не замаячили низкие строения.

— Эти здания что, крыты соломой? — удивилась Анжелина.

— В самом деле, — подтвердил Массуд, давая увеличение. — А стены плетеные и промазанные глиной, если не ошибаюсь.

Повсюду цвели цветы, а вдоль дорог выстроились фруктовые деревья. Я указал на большой луг рядом с рощицей чуть подальше зданий.

— Не посадить ли нам корабль вон там, а после проверить, насколько дружелюбны туземцы?

— Выполняю, — откликнулся капитан. — Но не буду снимать руку с дросселя на случай, если придется отбыть несколько поспешно.

Навозный привод полыхнул пометом, и мы мягко опустились на землю. Подождали. Нигде ни гугу. Двери оставались запертыми.

— Есть кто дома? — спросил Штрамм. — Может, наши намерения внушают им подозрения.

— На их месте вы повели бы себя точно так же, учитывая, какие у них соседи, — ответила Анжелина. — Пожалуй, немного прогуляюсь и погляжу, что будет.

— Только не одна, — отрезал я, заодно похлопав себя по пояснице, чтобы проверить, на месте ли оружие.

Едва мы подошли, нижний люк распахнулся, и пандус с лязгом опустился. Послышался цокот крохотных копытец — это к нам присоединилась Розочка. Потянув пятачком благоуханный воздух, она радостно взвизгнула. Держась за руки, мы вслед за ней спустились на зеленый луг, где хрюшка с неистовым верещанием галопом умчалась прочь.

Я схватился было за пистолет, но Анжелина положила ладонь мне на запястье.

— Расслабься, — проворковала она. — Похоже, там просто какой-то орешник.

— Причем съедобный, — отметил я при звуках радостного чавканья.

— Из хижины у тебя за спиной за нами наблюдают, — негромко проронила Анжелина. — Я видела, как качнулась занавеска.

— Из других хижин тоже. Одна из закрытых дверей чуточку приотворилась.

— Давай успокоим их, — предложила она, наклоняясь и собирая букетик белых цветов поблизости. Потом повернулась к дому с колышущейся занавеской — и с улыбкой протянула его вперед.

Чары сработали. Занавески сомкнулись, и через миг дверь распахнулась. На порог нерешительно ступила женщина в домотканом одеянии. Анжелина медленно двинулась к ней через луг и вручила букет.

Теперь начали открываться и другие двери, откуда с опаской выглядывали мужчины и женщины. Один седовласый, седобородый старец отделился от собирающейся толпы и зашагал к нам. Подойдя поближе, он поднял руки открытыми ладонями вперед — недвусмысленный жест миролюбия; я ответил в том же духе.