Казалось, свет дня померк и воздух дохнул морозом.
— Ты прав, а я нет, что утаивал сие знание от тебя. Записано, что в один черный день наше мирное и любящее житие — в одиночестве на сей дружелюбной планете — было попрано громом посадки их громадных кораблей. Как и мы, они прибыли сюда в поисках убежища и уединения, дабы следовать собственной философии и обычаям. — Глаза Бильбоа сверкнули, и он погрозил беззащитному небу кулаком. — Покамест мы едины с природой, они истязают ее своими нечистыми машинами и чудовищными смрадами. Они пытались понудить нас разделить их пагубные верования. Нам же оставалось лишь бежать в величайшем ужасе. В конце концов они устали тщиться обратить нас в веру своей Церкви Карающего Бога и замуровали себя за городскими стенами.
— Значит, вы больше не поддерживаете контакт с ними?
Бильбоа снова вздохнул с безмерной печалью, тряхнув седой головой:
— Ах, кабы так было! Знать, мы слабы, ибо превозносим их лекарства, исцеляющие нас от хворей.
— Но что-то не похоже, чтобы эти Каратели проявляли великодушие…
— И не проявляют! Мы платим высокую цену! Не этими штукенциями деньгами, про кои ты толкуешь, но тяжкими трудами в поте чела своего в обмен за сии жизненные нужды.
Уже теплее!
— То есть?..
— Цветами.
Тупик какой-то. Космический цветочный привод? Религиозные маньяки, питающие слабость к распускающимся бутонам? Я ухитрился выдавить вопрос.
— Но… то бишь… почему цветами?
— Когда их машины ломаются, их надо ремонтировать, заменять. Во всяком случае, мне так объясняли, хотя подробности мне неведомы.
Вот оно! Космические контакты по поводу ремонта и запчастей.
— А знаешь ли ты, что они делают с этими цветами? — кротко поинтересовался я.
— Они некими окольными путями вытягивают из цветов ароматы. Говорят, из цветов Флорадоры получаются столь дивные ароматы, что их ценят по всей Галактике.
— А ты не знаешь, как эти превосходные ароматы попадают в упомянутую Галактику?
— Они призывают космоплавателей, кои в обмен привозят то, что им надобно.
В яблочко! Вступить в контакт удастся!