— В бедре стержень. Вроде бы старый.

— Не такой старый, как эти пластиковые суставы. Да, древняя кляча изрядно побегала на своем веку.

— Доку этот экземпляр понравится: в легких затемнения — туберкулез, пневмосклероз или что-нибудь в этом роде.

— Еще не кончили? — поинтересовался Боггер, явившись внезапно, как жуткое воспоминание.

— Кончили. Он весь твой, Боггер. Забирай.

Прижимая скомканную одежду к груди, я зябко переступал босыми ногами по холодному полу, а он волок меня за собой. Затем впихнул в камеру. Невзирая на слабое сопротивление, Боггер отнял у меня одежду, вытряхнул содержимое из карманов, швырнул на кровать грубую тюремную робу и пару шлепанцев.

— Обед в шесть. Двери отпираются за минуту до этого. Опоздаешь — останешься голодным.

Лязг захлопнувшейся двери оборвал его гнусный смешок.

Дрожа и поеживаясь, я присел на кровать и спрятал лицо в ладонях, являя собой жалкое зрелище для наблюдателя, следившего за мной через замаскированные объективы. Вот и пришел конец гордому, хоть и преступному человеку. Я просто обреченный столетний старец, подошедший к последней черте.

Чего они не могли разглядеть сквозь заслонившие лицо ладони — так это мимолетной счастливой и довольной усмешки. Я таки добился своего!

Но когда я поднял лицо, от ухмылки не осталось и следа, а губы мои опять тряслись.

Пластиковое стеклышко моих дешевых часов было так исцарапано, что цифры удавалось разглядеть лишь с большим трудом. Я поднес их к свету и принялся вглядываться, пыхтя от усердия. Наконец мне удалось разобрать, который час.

— Обед в шесть, боженьки мои! Надо выходить, как только дверь откроется.

Прошаркав к двери, я сразу после щелчка замка распахнул ее и заплетающейся походкой вывалился в коридор.

При первом же взгляде на шаркающую в одном направлении толпу одетых в серое дряхлых развалин стало ясно, где находится столовая. Я влил свои шаги в общий шелест, у входа получил поднос и подставил его для получения своей доли казенного месива. По виду нипочем не догадаться, что это такое, а по вкусу — тем более. Ну, надеюсь, хоть какие-то питательные вещества там есть. Трясущейся рукой я начал таскать эту жижу в рот, ложка за ложкой.

— Впервые тебя вижу, — с подозрением заметил сидевший рядом старец лет восьмидесяти. — Ты что, провокатор?

— Я осужденный рецидивист.

— Добро пожаловать в Чистило, хе-хе, — хрюкнул он, радуясь новичку. — Тебе приходилось угонять корабли?

— Пару раз.

— А мне трижды. На третьем и попался — корабль оказался приманкой. Но я подрастратился, и сам понимаешь, недостаток средств, возраст, да и глаза стали подводить…