Когда треск и шипение утихли, я завернул вентиль и устремился вперед. Хорошенько примерившись, ударил ногой в центр выжженного на стене круга, и, к моей великой радости, тот с грохотом обрушился наружу.

— Погасить свет! — приказал я, и Баррин щелкнул выключателем.

Снаружи землю заливал свет уличных фонарей, открывая взору скатанный рулоном ковер. Рулон начал вращаться, и его снабженный гибким приводом конец вполз в отверстие. Как я и заказывал, ковер был красным.

— Уходим по одному! Не разговаривать и не касаться ни земли, ни стен. Оставаться на ковре, он теплоизолирующий. Баррин — сюда!

— Джим, сработало, действительно сработало!

— Твоя вера прямо за душу берет. Перед уходом проверь, все ли вышли.

— Будет сделано!

Я влился в колонну бредущих на подгибающихся ногах старцев, торопливо миновал ковер и рванулся к жене, одетой в аккуратно подогнанную по фигуре форму водителя.

— Любимая!..

— Заткнись, — отрезала она. — Вон автобус. Сажай их внутрь.

И действительно, неподалеку стоял автобус с включенным двигателем и освещенным салоном. Большой транспарант на борту гласил:

УВЛЕКАТЕЛЬНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ ПЕНСИОНЕРОВ

— Сюда, — велел я, направил ближайшего беглеца в нужную сторону и подвел его к дверям. — Идите в конец, найдите свободное сиденье. Наденьте лежащую там одежду и парик. Вперед!

Я повторял это вновь и вновь до подхода Баррина. Он сменил меня, пока я сгонял к автобусу отставших. Анжелина тоже вошла и молча уселась на водительское место.

— Все погрузились! — сообщил я как можно радостнее.

— Двери закрываются, отправляемся! Я уже проделала это однажды, много лет назад, только тогда были велосипеды.

Я обернулся и одобрительно оглядел седые парики и платья, — оказалось, в автобусе расположилась толпа пожилых дам.

— Отлично сработано! — крикнул я. — Преотличнейше!