И в этой бесконечности, в которой не было ни начала, ни конца, раздался женский голос:
— Здравствуйте, мои маленькие друзья. Каково это быть мёртвыми?
13. Тринадцатый
13. Тринадцатый
Его разбудила невероятная боль в правой руке. Вскочив, он обнаружил, что лежит на мраморном полу в библиотеке. Взглянув на ладонь, он сжал её в кулак и подождал, пока боль отступит. Затем поднялся и прошёлся по помещению.
С последнего раза мало что изменилось, разве что появилась пыль на некоторых полках, да несколько ковров изменили цвет. Он подошёл зеркалу и посмотрел на своё лицо, а затем оскалился, чтобы проверить зубы. Как он и ожидал, гниение отступило.
Затем он осмотрел одежду. На нём были зелёный пиджак с белой рубашкой и бежевые штаны. На ногах блестели штиблеты. Походило это всё на тряпки из гардероба театра, выступавшего с пьесами прошлого века.
— Томми! — окликнул его голос, который он так жаждал и так боялся услышать. Обернувшись, Марцетти увидел её. Она шла в платье с открытыми плечами и разрезом на бедре, так элегантно подчёркивающим волшебную линию её ног. Смуглокожая, с острым, капризно вздёрнутым носом и, как всегда, красной точкой на лбу. Волосы были собраны в замысловатую причёску, приколотую сверху огромной заколкой с вкраплениями бриллиантов. Она всегда хотела жить богато и выглядеть как актриса из фильмов Сети, вот только родителям не было дела до её желаний. Как и все остальные, от кого отказались мать с отцом, она оказалась в Приюте. В худшем из них. Там, где стражники позволяли рабочим делать друг с другом что угодно, до тех пор, пока они слушались директора. Когда её попытались изнасиловать впервые, она изо всех сил отбивалась, но мужчины взяли своё. Когда к ней полезли второй раз, она перерезала всем глотки — и загремела в Башню Правосудия. Там, когда ей предложили изгнание вместо прозябания в камере, она с такой радостью стала просить изгнать её, что даже комиссия смутилась. Ей повезло, и она попала на один борт с Томми.
Такова была её история. Во всяком случае, так она её рассказывала.
— Катрина, — произнёс Марцетти. — Не ожидал тебя снова увидеть.
— Я просила называть меня Кэт, малыш, — девушка засмеялась. — Ты же знаешь, как я не люблю всю эту чопорность. Боже, ты опять в этом ужасном наряде. Когда у тебя появится вкус?
Она подошла ближе и стала повязывать вокруг его шеи фиолетовый галстук.
— Я снова вернулся сюда? — Томми развёл руками, будто пытаясь охватить всё помещение. Кэт огляделась.