— Хорошо, капитан. Надо выбираться отсюда.

Ни с того, ни с сего заговорил Ли. Голос его казался необычно глубоким, почти что потусторонним. Он будто бы обращался ко всем, и ни к кому.

— Насиф говорит правду. Мир действительно раскололся. Я видел это. Чувствовал.

Мальчишка подошёл к Вику и присел перед ним на колено:

— Храм, про который я говорил? Его ещё искал полковник? Там хранилась технология, оставшаяся после Освобождения. С помощью неё он собирался объединить миры.

— И ты знал всё это время? — насупился Вик. Ли помотал головой.

— Я… не… Скажем так, мне подсказали.

— Кто же? Уж не Освободитель ли? — Вик вдруг вспомнил кое-что очень важное. — Почему он сказал, что встречался с тобой до этого?

Пацан сделал паузу, а затем произнёс:

— Обещаю: если мы вырвемся из тюрьмы, я покажу, как произошло Освобождение.

* * *

Еду им принесли прямо в камеру: видимо, боялись, что пленники будут переговариваться друг с другом в столовой. Вик не мог их винить: он бы сам не стал выпускать человека в экзоскелете, даже если бы ему приказали. Взяв поднос и поставив его на стол, он оценил ужин. Пожалуй, ни в одной тюрьме Города не кормили так хорошо. Им принесли суп из натуральных продуктов, кашу, хорошо прожаренный бифштекс и чайник кофе.

— Если вам захочется что-нибудь почитать, пожалуйста, скажите, — сказал охранник, видимо, тренируя навыки из книги о заведении друзей.

Дневной разговор с командой закончился обещанием Ли каким-то образом показать им Освобождение. Объяснить он ничего не мог, сколько бы его ни спрашивали. Порешили на том, что им сначала нужно сбежать из тюрьмы, а потом уже разбираться с остальными проблемами.

После ужина Вик сел на кровать и стал думать, как же действовать дальше. Он начал вглядываться в причудливый узор трещинок на стене. Каждая из них ползла снизу вверх, постоянно разветвлялась, заходила в тупик или же вырастала во что-то новое. Трещинки напоминали Вику человеческие жизни. Если Насиф был прав, то примерно так всё и выглядело. Каждое непринятое тобой решение, каждый упущенный момент в другом мире превращались в нечто большее, порождали новые возможности, обрывались внезапной смертью или же оказывались катализатором, кардинально менявшим жизни окружающих.

Где-то в другом мире другой Вик сидел на другой кровати, смотрел на другую стену и думал об упущенных возможностях, проклиная свою спокойную и скучную жизнь с женой и сыном. Валентайн усмехнулся. «По ту сторону трава всегда зеленее». Хотя в его положении, наверное, любой другой вариант оказывался предпочтительнее. Он бы предпочёл смерть пожизненному гниению в тюрьме посреди джунглей. Экзоскелет помог бы ему покончить с собой, но самоубийство означало, что уроды, посадившие их сюда, выиграли. Вик не собирался оказывать им такую честь.