— Нет, к сожалению. Ребята в экзоскелетах обучены валить придурков, не причиняя вреда. И всё же, ему пришлось постараться, чтобы со мной сладить. А потом…

«А потом ад».

— Ты когда-нибудь был… несвободным? — спросил Сергей, тщательно подбирая слова. Он не сомневался, что сааксец поймёт, просто у него вдруг возникла мысль, что он не хочет задевать чувства этого маленького человека. Синегубый кивнул. — Так вот, представь, что у нас в Городе камеры приспособлены под нужды заключённых таким образом, чтобы они испытывали максимальное страдание, находясь под стражей. Тебя запихивают в железный шкаф, в котором ты не можешь не то что лечь, даже присесть. Почти что всё время твои мышцы в напряжении. До тех пор, пока не отказывают. Ах да, ещё тебе вставляют катетеры, спереди и сзади — это чтобы нужду справлять. Ещё один в рот, чтобы тебя кормить. И запирают. И каждое мгновение своей так называемой жизни ты проводишь в страдании. Тебе не больно, нет. Но ты не можешь ни на секунду расслабиться. Столько свободного времени! И ты его совершенно не можешь на что-то потратить. Разум начинает блуждать. Ты вспоминаешь все ошибки, все решения, что привели тебя к этому моменту. Ты не знаешь, сколько времени прошло. Сутки ли? Недели? Месяцы? К моменту, когда к тебе приходит комиссия, ты готов на любой исход. Некоторых так тоскуют, что просят заменить им временную меру пресечения на смертную казнь. Я кое-как выдержал. Я очень, очень сильно старался, чтобы сохранить рассудок. Знаешь, они ведь иногда дают тебе немного погулять. Чтобы совсем мышцы не атрофировались. Дают почувствовать, что такое свобода, прежде чем снова лишить её полностью. Вот именно в эти моменты меня сильнее всего одолевало отчаяние. Но я знал, что надо терпеть. Рано или поздно, моё время придёт.

— И оно пришло, — подсказал сааксец. — Тебя спросили, хочешь ли ты отправиться во Вне. И ты с радостью воспользовался этой возможностью, потому что хотел найти детей.

Сергей кивнул.

— И как твои успехи?

Вопрос показался Сергею издёвкой. Но, внимательно всмотревшись в лицо синегубого, он не нашёл и намёка на насмешку. Сааксец был абсолютно серьёзен.

— Мои успехи… не впечатляют. Ричард Эймс, полковник, возглавивший экспедицию, погиб при первом столкновении с вашим народом. Собственно, большей части заключённых предложили амнистию как раз чтобы отправить во Вне, на войну. А что стало с моими детьми, я не знаю. Не уверен даже, что они ещё живы. Я всё потерял. И теперь сижу здесь в надежде, что что-то изменится.

— Ричард Эймс, — повторил сааксец и присвистнул. — Да, скверно вышло.