Обернувшись, Сергей оценил последствия своей ярости. Искалеченные тела, оторванные руки и головы, выпущенные кишки и кровь повсюду — в этом хаосе была некая поэтичность. Все эти идиоты ведь действительно верили, что смогут остановить его. Они готовы были убить Сергея — и ни на секунду не остановились, чтобы прекратить насилие.

Так какого чёрта он всё ещё чувствовал к ним подобие жалости?

Он с головы до ног перемазался чужой кровью, его мышцы ныли, а в черепе будто кто-то трубил в горн. И всё же, он был жив, а они нет. Какой бы урон ему ни нанесли, он сумел выйти победителем. Их же сегодня скормят утилизатору. Это был настолько неравный бой, что Сергей задумался: что же должны были вывалить против него, чтобы он остановился? Даже не сдался, а просто призадумался, стоило ли вступать вообще в драку или нет. Пожалуй, группу солдат с винтовками. Или же один экзоскелет полиции. Пусть Сергей и был силён, но пытать удачу с копами у него не было ни малейшего желания.

А их стоило ожидать, потому что он только что прикончил кучу граждан Синдиката голыми руками. Обычно копы без особого энтузиазма рвались раскрывать преступления, совершённые на окраинах, ведь чаще всего одни бандиты убивали других. Но на Сергея набросились обычные люди, которым место было в Приюте, а не на улице. И он просто так порвал их в клочья. За такое его точно упекут за решётку, и никакие байки про самозащиту ему не помогут.

Нужно было срочно отыскать детей и сматываться отсюда. Время уходило. Он отвернулся от картины побоища и двинулся к зданию. Ворвавшись внутрь, Сергей выкрикнул:

— Володя! Вера! Где вы?!

Ответом ему служила тишина. Нет, они не могли уйти, в конце концов, зачем, иначе, его поджидала толпа снаружи? Сергей метался по комнатам, но никого так и не нашёл. Пока не услышал тихий зов, от которого у него начала стынуть кровь в жилах.

Это был голос дяди Миши. Он раздавался из маленького шкафчика, предназначенного для временного сбора мусора. Распахнув дверь, Сергей еле успел поймать падающего дядю. Аккуратно положив его на пол, он быстренько сбегал в соседнюю комнату и принёс подушку, валявшуюся на диване, а затем подложил её под голову дяди.

— Ты меня слышишь? — спросил Сергей. Лицо старика было мертвенно-бледным. Рукой он придерживал колотую рану на животе. Судя по успевшей засохнуть крови на одежде, он провёл в шкафу не меньше получаса. Его просто пырнули и запихнули внутрь, словно пытаясь напоследок донести все масштабы его бесполезности. Ему уготовили болезненную, жестокую и унизительную смерть. Сергей даже представить не мог, что же нужно было сделать, чтобы заслужить такую участь.