— И ты бы убила меня, если бы я начал себя плохо вести?

— Не убила. Но устроила бы несладкую жизнь, от которой любой бы сошёл с ума. Вот только я ошибалась. Вы не преступник. Вы безумец. Вам нечего терять, а значит, убивать вас бесполезно.

— Ты ошибаешься и сейчас, — неожиданно мягко произнёс полковник. — Я не хочу умирать, потому что никто другой не сможет вернуть Бога. И всё же, не поэтому ты остановилась. Ты что-то увидела, верно?

— Я… — Эмма запнулась. Её решимость как рукой сняло. «Стоит ли об этом говорить? И если нет, то почему? Мне уже некуда отступать. Я выложила на стол все свои карты». — Я увидела лицо своего мужа. Мёртвого мужа.

Полковник кивнул, будто в этом не было ничего удивительного.

— И он сказал мне, что я не должна убивать.

— Моё тело сделано из брони Освободителя, — сказал Эймс. Эмма должна была удивиться, но не удивилась. Почему-то эта фраза показалась ей донельзя логичной. — А значит, оно связано с Эдемом. Что бы ты ни увидела, скорее всего, это происходило на самом деле, а не было плодом твоего воображения. Твой муж вернётся, как и все погибшие, как только мы вернём Освободителя.

Он поднялся с колена, прошёлся по комнате и открыл ставни, впустив в хижину свет. Лучи заиграли на его золотой броне, солнечные зайчики забегали по всей комнате. Один из них ослепил заплаканную Эмму, заставив её зажмуриться. Она прикрыла лицо ладонями, чувствуя, как её накрыла необыкновенная усталость. Ещё никогда она не вкладывала в людей столько энергии, как сегодня. Она боялась использовать свои силы, боялась навредить кому-то, но, больше всего, что лечение других убьёт её саму. Теперь она не боялась ничего.

Если до этого она не пыталась сопротивляться всему, что с ней происходит, сейчас она вдруг осознала: без борьбы не будет и победы. А значит, единственное, что ей нужно делать, так это драться, драться до последней капли крови — своей или вражеской.

Полковник повернулся к ней. Его пергаментно-белое лицо приобрело здоровый оттенок. Глаза заблестели живостью и остроумием. И тут произошло нечто, совсем поразившее Эмму — полковник улыбнулся.

— Ты не убийца, Эмма Коннели, — произнёс он. — Твои руки созданы, чтобы спасать и приносить жизнь. Тебя избрали, чтобы ты лицезрела рождение Бога. Нет… чтобы ты помогла ему явиться на свет.

— Вы сказали, что всё произошло так, как и было предсказано, — пробормотала Эмма. — Что вы подозревали, почему меня выбрали. Кто меня выбрал?

Улыбка резко сошла с лица полковника. Скорбь заняла её место. Эймс уставился в окно и с грустью произнёс: