«Может, он таким был всегда, — подумала тогда Эмма. — Просто его истинная личность, наконец, выплыла наружу. Никакой больше игры в наивного мальчишку. Слишком мало времени у нас осталось, чтобы продолжать носить маски».

Как-то раз после одной из тренировок Эмма застала Джека сидящим в саду в окружении камней. Сначала она подумала, что он просто медитирует — сааксцы научили его, как это делать, чтобы избавиться от стресса и войти в гармонию с собой. Стоило ей подойти ближе, она поняла, что ошиблась.

Он разговаривал с камнями. Камнями, у которых были лица. Эмма насчитала ровно двенадцать.

— Я понимаю, — кивал Джек невидимым собеседникам. На лице его играла ироничная улыбка. — Нельзя просто так убить его. Но что вы предлагаете? Переговорить по душам? Объяснить, что произошло? Думаете, поможет? Уж вряд ли. Здесь уже ничего не решить. Должен остаться только один. Кто выживет, тот и будет диктовать будущее. Я уже давал ему шанс. И он превратил наши жизни в ад. Нет, больше никаких скидок. Я должен действовать решительно.

— Джек? — позвала Эмма. Мальчишка повернулся. Выглядел он так, будто увидел призрака.

— Эй, — ответил он. — Что ты здесь делаешь? — Оглядевшись, он добавил: — Что я здесь делаю?

— Я думаю, — мягко произнесла Эмма, — что Надя ждёт тебя. Пойдём.

Она взяла его за руку и отвела в хижину, которую он делил со своей новоявленной женой.

После того, как полковник потребовал прекратить тренировки, всё вернулось на круги своя. Джек перестал себя странно вести и стал таким же, каким был прежде.

До сегодняшнего дня.

«Я запустила процесс, который невозможно остановить — только отложить. Время пришло».

В конце концов, они ведь собирались вернуть Бога. Почему тогда они расстраивались первым вестникам его воскрешения?

Эмма почувствовала чьё-то присутствие за спиной. Обернувшись, она даже не удивилась, увидев перед собой Томми с Сарой. Марцетти был тщательно выбрит, пострижен и одет в парадную белую форму, которую ему сшили на заказ умелицы из деревни. Паркер не нужно было менять внешность — слишком сильно она поменялась внутренне. Рулевой придерживал её за талию, будто боясь отпустить. Учитывая грозящую ей смертельную опасность, в такой прилипчивости не было ничего удивительного.

В белизне кителя Марцетти Эмма увидела дурной знак. Казалось, очень скоро его испачкает кровь. Пока она собиралась с мыслями, Томми поклонился и тихо произнёс:

— Пора.

* * *

Переход в настоящее прошёл намного хуже, чем она ожидала. Её колотил озноб, внутренности будто свернулись в клубок, а еда просилась наружу. Она едва удержалась, чтобы не выблевать всё, что съела на празднике.