То же самое выражение отражалось теперь на лице Нади. Она прекрасно понимала, что это конец.

— Нам надо поговорить, — решительно произнесла Эмма и схватила девушку за руку. Пока они прорывались сквозь толпу, она в сотый раз пожалела, что вообще пришла на празднество.

Крестьяне устроили ежегодный фестиваль, на котором отмечали основание деревни и начало новой, лучшей жизни. Эмма так и не осмелилась спросить, какой раз они его проводят — слишком сильно боялась ответа. Зато она точно знала, что с её прихода сюда прошло не меньше восемнадцати месяцев. Казалось, что все сумели двинуться дальше — но только не она.

Даже в лёгком летнем платье, которое сшила для неё на заказ Райхан-апа, Эмма умудрилась вспотеть. Теперь все вокруг видели её шрамы, её уродство. Эмму это совершенно не волновало. Она даже радовалась, что может показать их людям. Шрамы в её душе было не так-то просто обнажить.

Время кончалось, Эмма чувствовала это. Ей нужны были хоть какие-то гарантии, что она ещё может что-то изменить. Только внутренний голос повторял раз за разом: нет, уже слишком поздно.

Она так и не решилась связать свою жизнь с Саргием. И пусть жители деревни не дали ей почувствовать себя одинокой, пусть дети иммигранта доверяли ей намного больше, чем отцу, она всё же чувствовала себя упавшей в реку веткой, которую нёс вперёд беспощадный поток. И всего-то ей хотелось, что зацепиться за берег и добиться хоть какой-то стабильности.

Теперь все её иллюзии рухнули. Обратный отсчёт пошёл даже не на дни, а на часы. Скоро всё это закончится. Сказка о том, что можно добиться счастья, разбилась о жестокую реальность. Ей просто не хватило храбрости. Впрочем, как и всегда.

Не успела она и слова сказать Наде, как рядом с ней будто из-под земли возник Рамиль, кузнец деревни, маленький человек с большим сердцем. Эмме он всегда нравился — кроме того, что кузнец сильно упрощал жизнь крестьян, так он ещё в принципе не знал, что такое тщеславие.

Было бы очень обидно, если бы он умер.

— Госпожа Эмма! — воскликнул он. — А я-то как раз вас и ищу. Доброго вам вечера, надеюсь, праздник вам понравился. С салютами, кстати, мой племянник помогал.

— Да, всё прекрасно, спасибо, — протараторила Эмма. — Мы с Надей тут хотим кое о чём поговорить, вы не против?

— Конечно, конечно, — Рамиль на секунду смешался, а затем вытянул руки и глубоко поклонился. — Это вам.

У него на ладонях лежал искусно сделанный кинжал, на клинке которого было выгравировано «Э. К.».

— Это для меня? — спросила Эмма, потрясённая до глубины души. — Сколько же ты над этим работал?