– Сородич, ты здесь не указ, – прошипел вождь. – Держишь меня за дурака? Хочешь спровоцировать на ошибку? Не выйдет. Твоя смерть назначена. Она случится. Но это произойдет в установленный час.

– На вашем вече.

– Aetavanni, – произнес Сириани с придыханием, в его языке придававшем высказыванию утвердительную окраску. – Вижу, ты хорошо меня понимаешь. Твое время на исходе.

– Чего тут непонятного? – парировал я. – Хотите сделать из моей казни спектакль. Произвести впечатление на других аэт и заставить их склониться перед вами.

Я вдруг заметил, как умолкли собравшиеся. Все придворные Дораяики стояли на коленях неподвижно, как каменные изваяния.

– Впечатление? – Из глотки князя вырвался высокий пронзительный звук. Сьельсинский смех. – Да. Конечно.

Резко подул ветер, и, подняв взгляд, я увидел на выступе между двух колонн светящуюся бледную фигуру. Ее тело было стройным и гибким, как у искусно сделанной металлической змеи, ноги – тонкими, плечи – узкими, едва шире, чем у подростка. Бронированную белую голову украшала рогатая корона, как у запасных тел Хушансы. На моих глазах существо раскинуло громадные тонкие крылья и спланировало вниз. Одновременно с ним к Вати и Хушансе подползла и химера-паук.

Их было четверо.

Из шести.

Сосчитав их, я понял, что передо мной четыре оставшихся пальца «Белой руки», четверо выживших Иэдир Йемани, возвышенных святых рабов Пророка.

– Этот yukajji убил Бахудде! – заверещала крылатая химера, пока я раздумывал, и распласталась перед своим хозяином, сложив крылья за спиной. – И Иубалу тоже! Мы требуем крови!

– Тише, Ауламн! – прикрикнул Сириани, пробежав взглядом по толпе. – Rakayu uelacyr udantha.

«Всему свое время».

Мы были на сцене. Пророк сочинил пьесу для придворных, а я исполнял главную роль в этой инсценировке племенного суда. Вайяданы Иэдир Йемани действовали строго по сценарию. Уже дважды Пророк заставил замолчать свою «руку», дважды отверг их требования.

Громадная шестиногая тварь повернула голову-башню.

– Иубалу и Бахудде были нашими сестрами-братьями, – произнесла она низким, глубоким, как бездна за спиной Дораяики, басом. – Это существо должно понести наказание. Его жизнь – dunyasu, святотатство! Каждый его вздох украден у твоих святейших рабов.