– Тихо! – в третий раз воскликнул Сириани Дораяика.

И тогда перед хозяином склонилось Вати, но даже так осталось не выше Дораяики. Рогатый, украшенный перьями гребень химеры отклонился назад, когда она откинула голову в жесте повиновения.

Вати было последним из «Белой руки», кто еще не высказалось.

– Теяну верно говорит, о Великий. Dunyasu Марло осквернил наших кровных сородичей! Наша честь попрана! Кровь можно смыть лишь кровью.

– Жизнь за жизнь! – воскликнуло крылатое Ауламн.

– Uja raka Aeta wo! – ответил Пророк. – Это аэта, и потому был созван Aetavanni. По законам Элу оно под защитой.

– По законам Элу это клятвопреступление, – возразило гигантское Теяну.

Так Пророк и его Иэдир оказались в патовой ситуации. Кажется, я понимал. По древним законам, которым подчинялось сьельсинское общество, один князь не мог убить другого во время перемирия, а созыв аэтаванни автоматически означал перемирие. Но по тем же, а может, и еще более древним законам – законам джунглей и пещерных тоннелей, законам птиц и рыб – выходило, что любой, кто нападал на итани – клан и скианду – мир-флот, должен был быть казнен. Кодекс чести требовал, чтобы Дораяика убил меня, и он же требовал, чтобы князь обеспечил мне защиту.

Противоречие между этими требованиями и стало поводом для спектакля, и, скорее всего, из-за этого меня продержали в темнице так долго. Фракции внутри клана Дораяики, вайяданы и баэтаны, воины и жрецы, а также близкие советники потратили недели, чтобы обдумать и организовать это представление.

– Аэта не может убить другого аэту, когда зажжен Огонь, – повысив голос, объявил подданным Князь князей. – Мы отправимся на Актеруму, где великий Элу встретился с шепчущими богами! Или вы хотите, чтобы я нарушил священные законы?

– Veih! – хором воскликнули придворные.

На языке сьельсинов это означало «нет».

– Но это dunyasu убило двух наших сестер-братьев! – не поднимаясь с колен и не опуская головы, от лица всей «Белой руки» сказало Вати. – Двух наших кровных сородичей, с которыми мы делили постель! Почему его надо пощадить? Это ли не нарушение священных законов?

– Veih! – снова хором ответили придворные.