«Нет! – перевел я. – Нет!»

Но Элу, царь сьельсинов, не мешкал. Белый костяной кинжал сверкнул, и священные камни окропились чернильно-черной кровью. Кем был этот второй сьельсин? Братом? Другом? Любовником?

Это был сон. Наверняка. Элу жил двадцать тысяч лет назад, когда человек был еще юн. На моих глазах великий царь поднял тело убитого.

– Irnasar! – воскликнул он. – Жертвую! Вот моя жертва тебе, мой бог! Дай мне силу и волю узреть твою истину!

Теперь я не сомневался, что сплю. Выйдя из-за колонны, я последовал за Элу из глазницы наружу, где на песке выстроилась сьельсинская армия, обратив белые грязные лица к вождю с жертвой на руках. Элу положил тело Аварры у подножия лестницы. Несколько сьельсинов без приказа вскочили на ступеньки и преклонили колени. Их было тринадцать. Я стоял у глазницы, ветер трепал мои волосы, но никто меня не замечал.

Тринадцать.

Значит, передо мной были первые аэты, вожди и ближайшие соратники ужасного царя. Я спустился по ступенькам. Толпа внизу зажгла факелы, и окровавленный Элу протянул руки своим верным слугам:

– Соорудите алтарь. Принесите масла.

Аварру сожгли, и пламя костра было столь высоко, что могло потягаться с кострами завоеваний энар. Сколько народов они сожгли, пока не встретили нас? Стоя позади Элу перед погребальным костром Аварры, я посмотрел на звезды над стенами Актеруму и увидел эти древние завоевания. Увидел, как сьельсинские армии ровняют с землей город с низкими башнями, примитивные шестиногие обитатели которого могли лишь выть на дымящиеся небеса. Отряды мародеров возвращались в Актеруму с несметными сокровищами: лазуритом, сапфирами и ящиками, полными серебра, рулонами инопланетного шелка и удивительными пряностями с далеких планет. Все это складывалось к ногам великого царя, и некогда великий город энар вернул былое величие.

По воле своего мертвого темного бога сьельсины отправлялись к более и более далеким звездам, и, когда Элу умер, империя раскололась. Тринадцать аэт повели свои кланы грабить и убивать куда глаза глядят. Они по-прежнему возвращались принести жертвы на алтарь, где Элу сжег Аварру. И пусть Миуданар был мертв, он был не одинок. Какой-то аэта перешел горящую пустыню и склонился перед стофутовыми костями, торчащими из дюн, перед скелетом, на котором еще висели ошметки нечистой плоти. Аэта склонился и принес новую жертву.

Шепот стал невыносимо громким, и видение сменилось. Над красной пустыней висели розовые облака, и я заметил крылатый силуэт и услышал рев, с которым не мог тягаться даже гром. Небо заслонила тень. Когда свет вернулся, я очутился на лугу под чистым синим небом. Вдоль берега серого моря шагали существа, похожие на людей, но с высокими красными гребнями. Океан забурлил, и из-под воды высунулась гигантская рука в несколько сот футов длиной. Армия на берегу в ужасе бросилась врассыпную, когда рука хлопнула по воде, создав волну, способную утопить всех.