Оно откинуло за спину белый плащ, приоткрыв лазурную тунику, и когтистыми пальцами отвязало примотанный к руке сверток:
– Подарок от Великого.
«От одного аэты другому».
Генерал сунул сверток мне в руки.
Он был легким, из черного шелка. У меня проскочила безумная мысль о том, что Пророк вернул мне мой меч. Но я понял на ощупь, что внутри ничего нет. Это была просто свернутая ткань.
– Что это?
Генерал жестом показал, что мне следует развернуть. Я не без труда – спасибо кандалам – сделал это.
Это был плащ из иринира, тончайшего сьельсинского шелка, плотный и черный как ночь. Развернувшись, он затрепыхался на ветру над зеленым мрамором у меня под ногами. В бледном солнечном свете ярко засияла алая, как артериальная кровь, вышивка.
Мои цвета. Я посмотрел в горящие искусственные глаза Вати. Сьельсины не различали красный цвет. Я покосился на Урбейна, Северин и других колдунов. Это было их рук дело.
Повысив голос, чтобы слышала вся свита великого князя, Вати произнесло на сьельсинском:
– Это плащ для царя!
Под сводами разразился нечеловеческий хохот, и кровь застыла в моих жилах.
Выхватив у меня царственный плащ, Вати набросило его мне на плечи и закрепило. Такую же накидку, с тесным коротким воротником-стойкой и застежкой на плече, носил сам Сириани. Я вздрогнул, вспомнив о том, что в подземельях Великого конклава мне снилось, как я иду в последний путь в сьельсинском плаще.
Потрясая саблями, сьельсины завыли и заулюлюкали, словно демонические обезьяны.
–
–
«Царь паразитов», – перевел я.