Не помню, как перешел их, и не понимаю, как не привлек внимания бесчисленных часовых. Вы, должно быть, недоумеваете, почему я не помчался к шаттлам и не попытался сбежать. Даже если бы мне удалось захватить летательный аппарат, далеко бы я не ушел. Пилот из меня скверный, а управлять сьельсинскими кораблями в одиночку не под силу даже лучшим имперским аквилариям. Времени и возможности изучать технику управления у меня не было.

К тому же в храме не было кораблей.

Вблизи череп Сновидца доминировал на фоне всего остального. Город-кольцо возвышался на горизонте, как далекие горы. Когда рядом не было видно стен, громадный мертвый левиафан производил неизгладимое впечатление, как будто, кроме него, во всем мире ничего не было. Череп лежал там же, где когда-то упал, подкрепленный у основания резными пилонами – серо-зелеными плодами труда энарских каменщиков. Самая внушительная колонна стояла напротив центральной дороги, протянувшейся от разрыва в кольце через площадку космодрома. Оглянувшись, я увидел, как развеваются на ветру штандарты кровных кланов, в слабом сиянии искусственных лун ставшие из синих и зеленых черными.

Вдоль большого пилона была проделана широкая крутая лестница, она сужалась по мере приближения к платформе напротив некогда громадного глаза Наблюдателя. Поднявшись по ступенькам, я задержался на платформе. Я не увидел здесь ни низкого алтаря, больше похожего на помост, чем на стол, ни железных колец, к которым был прикован во множестве своих видений. Платформа была гладкой и голой; никаких устройств, никаких перил. Она служила лишь площадкой для сбора перед верхней лестницей, что вела к входу в просторную пещеру невидящего ока.

Присутствие у черепа энарских сооружений подтвердило мои прежние подозрения. Наблюдатель умер задолго до прибытия сьельсинов на Эуэ. Если это был Миуданар, как я предполагал, – тот самый, что однажды шептал на ухо Элу, – то шептал он, будучи уже мертвым. Даже в таком состоянии это черное божество, более развитое и опасное, чем любое известное человеку, наводило ужас.

В его яркой тени я задрожал.

Сколько раз я бывал здесь во сне? Оглянувшись, я заметил башни-близнецы, отмечавшие вход в запретные земли внутри города-кольца. До них было с десяток миль. Воздух был неподвижен, но не тих. Вокруг, казалось, шепчутся отдаленные и журчащие, как вода, голоса. Но на Эуэ не было журчащих водоемов, только заплесневелые болота. Настороженно прислушиваясь, я двинулся ко внутренней лестнице, что вела к глазнице.

Кости Наблюдателя блестели в лунном свете, словно хрусталь или вулканическое стекло. Ведьмовские огни внутри черепа напоминали далекие звезды, светившие тусклее, когда я приближался. Шепот стал громче и вскоре едва не оглушил меня, лишив возможности осознанно думать. Каждый шаг теперь требовал предельной концентрации. Жуткий титан был мертв, но в нем еще таилось нечто живое. Некий квантовый призрак, оставшийся в этом мире.