– Elusha ba-koarin, – произнесли они хором.

«Мой царь».

Вати подняло голову, красными глазами оглядывая гору трупов:

– Значит, дело сделано.

– Сделано, – ответил Элуша.

Кажется, в голосе демона проскользнула нотка грусти?

– Но не закончено. Мы завоевали… теперь пора властвовать. Все на местах?

Вати поднялось, не прерывая поклона, – непростая задача для существа с механическим телом.

– Корабль прямо сейчас снижается. Зрители уже его видят. Спрашивают, что еще приготовил для нас наш царь.

– Вати, лишняя лесть ни к чему, – ответил Шиому Элуша. – Они не зовут меня царем.

– Но будут, ushan belu! – воскликнул князь Аттаваиса, не поднимаясь с колен.

«Ушан белу»?

Я перевел взгляд с Аттаваисы на Дораяику и обратно. Это означало «возлюбленный». Такое обращение было в ходу исключительно между аэтой и его вайяданами, его рабами и любовниками. Аттаваиса смотрело на нового царя восхищенными глазами. Я задумался: получается, Аттаваиса и Пеледану теперь вайяданы? Замена Иубалу и Бахудде? Любовники-любовницы нового царя?

Шиому Элуша жестом призвал прекратить подхалимство.

– Вызывайте kalupanari. Пусть заберут тела и отдадут солдатам. Те должны знать, что бывает с теми, кто бросает мне вызов.

«Калупанари» означало химер, демонов Эринии.

– Yaiya toh, – вскинув голову, ответило Вати, которому были адресованы эти слова.