Сириани выставил меня как шахматную фигуру, как приманку.
– Покажи нам Кровь! – воскликнул кто-то, снова используя древнее слово.
Князь князей приблизился к восклицающему, и лишь когда они замерли, я заметил, что правое крыло князей мелкими шажками приближается к Сириани. Я вдруг испугался за него и за себя. Мы были в абсолютном меньшинстве, и только этикет и религиозные традиции удерживали многосотенную толпу от нападения. Я чувствовал, что они с радостью убили бы нас с Дораяикой, чтобы вернуть баланс и прежний уклад своей жизни, но древние указы Элу не позволяли им этого. Указы, любопытство и благоговейный страх.
Заметив движение, Сириани протянул руку к поясу и достал короткий кривой кинжал. Он был молочно-белым и напоминал сьельсинский коготь. Сириани взял его хватом снизу и провел указательным пальцем по изгибу рукояти. Против толпы этот короткий, короче ладони, кинжал был жалким оружием.
Сириани показал его всем и поднял над головой в правой руке, а левую вытянул.
– Узрите, сородичи! – воскликнул он высоким ледяным голосом, царапая купол над нами.
Я никогда не забуду, что произошло дальше.
Он сомкнул пальцы левой руки на лезвии кинжала и провел ими, разрезав их и ладонь. Так клинок Иршана разрезал мою ладонь в Большом колизее Вечного Города. Великий князь даже не поморщился. Не подал виду, что ему больно. Он просто раскрыл ладонь и показал собравшимся кровь.
Она была не черной, а серебряной.
Как в моем сне.
От ужаса я потерял способность мыслить, вспомнив чудовищные пальцы, выбравшиеся из разрубленной шеи Пророка.
– Теперь вы мне верите? – спросил он, обводя бездонными глазами собратьев-подчиненных.
Никто не ответил. Все застыли, пытаясь осознать увиденное.
– Кровь Элу снова течет в моих венах, – объявил Сириани и сжал кулак, чтобы кровь собралась, как ртуть, между пальцами.
– Дораяика… – простонало Аджимма, выйдя вперед и упав на колени.
Оно положило голову на камень у ног великого князя.
Сириани шагнул вперед и наступил Аджимме на голову:
– Я не Дораяика. Дораяика мертв. Я