Гибсон так и лежит там. Вы можете приехать на архипелаг Севраст по морю из Ээи. Поднимитесь по каменистым тропам Фессы к скалам, возвышающимся над серыми волнами, и вы найдете его. Там его тело останется, покуда не погаснут звезды или покуда серый остров не уйдет под воду. Найдите его, если будет угодно, и вы поймете, что мой рассказ – чистая правда.

Валка подошла ко мне и встала молча, сложив руки на груди. Дул холодный ветер. Мы вместе, не шелохнувшись, смотрели на сложенный мною курган.

– Как он узнал? – задал я вопрос, который терзал меня сильнее всего. – Как он узнал, что мы вернемся?

Валка не ответила.

– Не знаю, что теперь делать, – продолжил я. – Он всегда был рядом. Даже когда я считал его мертвым, все равно надеялся снова его увидеть. Всегда спрашивал себя, как бы поступил Гибсон, что бы он подумал в той или иной ситуации. Но теперь он ушел. Теперь он точно ушел. – Я потряс головой и вытер слезы грязными руками. – Как он узнал? Как понял, что будет мне нужен? Что мне будет нужно… все это?

– Он не знал, – с улыбкой ответила Валка. – По его собственным словам. Лишь надеялся.

– Здесь так красиво, – улыбнулся я и приобнял Валку за плечи. – Но остаться нельзя?

– Нет. За нами скоро явятся. Теперь всем известно, что мы здесь.

– Тогда уедем.

– В Ээю?

– В Библиотеку, – пораздумав, ответил я. – Мне нужно кое-что там выяснить.

– Поехали, – согласилась Валка. – Если сами сдадимся вашим спецслужбам, то избавим селян от допросов.

В этом была доля истины. Меня не прельщала мысль о том, что инквизиция или разведка заявятся в Раху и начнут выбивать из Имры и ее семьи показания о нашем пребывании на острове. Нас приняли здесь радушно, и мне не хотелось, чтобы родня Сиран страдала из-за меня. Я крепче обнял Валку.

– Еще чуть-чуть, – сказал я, глядя на могилу.

«А теперь слушай… – давние слова как будто прилетели ко мне на морских ветрах, странствующих с планеты на планету. – Этому тебя не научит ни один тор из атенеума, ни один анагност из Капеллы… если этому вообще можно научить. Мир так же переменчив, как океан. Спроси любого моряка, и он объяснит, что я имел в виду. Но даже в самый жестокий шторм, Адриан… сосредоточься на его красоте».

– Так и сделаю, – прошептал я, обращаясь к тени старого учителя, не обращая внимания на замешательство Валки. – Обещаю.

Сунув руку в карман, я достал тяжесть, которую все эти дни носил с собой. Взвесил сломанную рукоять меча на ладони, посмотрел на пустой резервуар для высшей материи, на искореженную оковку. Насколько она была тяжелее пера? Сколько душ было на ее счету?